После того, как Шэнь Янь и Ло Шуянь вышли из машины, Лу Синсэнь все еще не мог прийти в себя после услышанной записки.
Я внимательно прочитал соответствующие книги. Внизу указана общая сумма в 124 800 юаней. Рядом есть скобки. Если сумма достигнет 4800 юаней, вам всё равно придётся платить 120 000 юаней, а затем алименты будут корректироваться каждые три года в зависимости от стоимости товаров и ежедневных расходов Шэнь Яня. Он невольно рассмеялся.
Вероятно, вспомнив выражение лица своего сына, когда он писал все это, Лу Синсэнь почувствовал себя счастливым.
Он снова завел машину и поехал в ближайший банк.
При переводе денежных средств его первоначальной идеей было перевести сумму в десять раз больше 120 000, но, подумав и посмотрев на эту записку, он в итоге перевел 124 800.
Поскольку мой сын так усердно трудился, чтобы вычислить это число, он должен сотрудничать.
Для Лу Синсэня деньги — всего лишь цифра, и все, что у него будет в будущем, останется ей и детям.
После перевода он немного нервничал. Честно говоря, он и раньше думал собрать как можно больше материала, но боялся, что если он их даст, она их не примет, и ещё больше боялся, что она не примет. Он считает, что выполнил свой долг, отдав деньги, и сейчас ему тяжело. Эта записка от сына вдруг его просветила. Раз уж это алименты, она не должна от них отказываться, верно?
Из банка Лу Синсэнь вернулся на машине в общину. Он знал, что если она не работает сверхурочно, то ей следует сейчас же выйти с работы, но, к сожалению, недобросовестный начальник Ло Тяньюань постоянно заставлял её работать сверхурочно.
Откуда я мог знать, что внизу в поселке встретились две машины?
Ло Тяньюань держал ключи от машины. Он вернулся за личной печатью, но не ожидал встретить Лу Синсэня.
На самом деле, это неудивительно. В последние месяцы Лу Синсэнь часто приходил сюда, но и Шэнь Цинжо, и Шэнь Янь считали его обычным прохожим и не обращали на него особого внимания.
Ло Тяньюань действительно немного озадачен.
Разве этому парню не нужно работать? Если он правильно помнит, Лу Синсэнь — генеральный директор Shengyuan Group, так почему же он так бездельничает? Достаточно ленив, чтобы вызывать подозрения и зависть.
Это семейный бизнес?
Ло Тяньюань лишь взглянул на Сантану, у которого был такой же стиль, и быстро отвел взгляд, даже не поздоровавшись с Лу Синсэнем, и направился прямиком в общественное здание.
Эти двое очень презирали друг друга. Вероятно, из-за того, что они были одного пола. Лу Синсэнь всегда готовит множество подарков, когда приходит сюда: что-то для Шэнь Цинжо, что-то для Шэнь Яня, даже Ло Шуянь может получить много подарков каждый раз, только Ло Тяньюань, а Лу Синсэнь не получил ни одной шерстяной нитки.
Ло Тяньюань мягок со всеми и всегда улыбается. Когда он видит Лу Синсэня, он невольно сдерживает улыбку, ленясь даже взглянуть на него.
У Ло Тяньюаня очень напряжённая работа, и по мере роста компании он становится ещё более загруженным. С ним не только сложно принимать решения, но, напротив, он теперь спит дольше, чем собака. Я встаю раньше, чем курица, но, несмотря на всю мою занятость, каждую неделю нахожу время для дочери. Сегодня он вернулся за печатью и вернулся в компанию, даже не подумав о еде.
Точно так же работа Шэнь Цинжо не отличается расслабленностью, особенно в последнее время, когда поступило много иностранных заказов, и все за пределами страны работают сверхурочно, и она не исключение, но отношение к ней в компании хорошее, а оплата за сверхурочную работу тоже высокая.
Итак, ужинали только Ло Шуянь и Шэнь Янь, а тетя все еще убиралась на кухне.
В прошлый раз Шэнь Цинжо записался на занятия боевыми искусствами к Шэнь Янь после возвращения из Гонконга. Занятия проходили в том же здании, что и танцевальная группа Ло Шуянь. Теперь Сичэн активно развивает детские увлечения. Родители записывали детей на занятия до поступления в старшую школу. Занятия боевыми искусствами у Шэнь Янь совпадали с занятиями Ло Шуянь, и они, по сути, начинали занятия одновременно и заканчивали их в одно и то же время.
Поскольку Шэнь Цинжуо и Ло Тяньюань в это время были очень заняты, Шэнь Янь и Ло Шуянь отправились в тренировочный центр вместе.
Учебный центр находится недалеко от дома, всего в трех остановках есть автобусная остановка.
В сообществе есть и другие студенты, которые также записываются на занятия, и в автобусе вы можете каждый день встречать знакомых.
После ужина они немного отдохнули дома и были готовы отправиться в путь. Кто бы мог подумать, что они только что спустились вниз и ещё не дошли до ворот общины, когда встретили Лу Синсэня.
Лу Синсэнь уже рассчитал время. Увидев, как они несут вниз свои рюкзаки, он тут же подошёл и спросил: «Вы идёте на занятия? В автобусе слишком много народу, или я вас туда отвезу?»
Ло Шуянь посмотрел на Шэнь Яня.
Обычно ему решать. В конце концов, некто Лу был его отцом.
Шэнь Янь обычно не обращает особого внимания на Лу Синсэня, но он разумный парень. В этом районе много учеников, которые ходят в учебный центр. Если втиснуться, то до следующего рейса нужно было идти минут десять-двадцать. Подумав, я не стал отказываться от предложения Лу Синсэня.
Неважно, опоздает ли кто-нибудь, у учителя танцев Ло Шуяня скверный характер, и независимо от того, кто опоздает, он всегда сделает выговор.
Лу Синсэнь не подозревал, насколько он был счастлив. Открыв дверь и позволив детям сесть в машину, он спросил: «Вы уже наелись? Хотите что-нибудь выпить? Давайте сначала отвезём вас в «Макдоналдс» или KFC. Купите картошку фри, бургеры и колу?»
Шэнь Янь: «Нет, пожалуйста, поторопитесь, мы спешим».
Ло Шуянь повернула голову и с некоторой неохотой посмотрела в окно машины.
Иногда ей казалось, что Лу был по-настоящему жалким и ненавистным.
Каждый раз, когда ей было его жаль, она вспоминала о трудностях, которые пришлось пережить тете Шэнь в те годы, и о том, как Шэнь Янь высмеивали из-за отсутствия отца.
Думая об этом, она не испытывает к нему жалости.
Лу Синсэнь замолчал, припарковал машину, наблюдал, как двое детей входят в здание, затем сел в машину, готовый дождаться окончания урока.
Он знает, что им всем придется идти на занятия примерно на полтора часа.
Первоначально он собирался подождать в машине, но внезапно увидел камеру на пассажирском сиденье и вышел из машины, думая о ней.
Он знал, что его сын изучает боевые искусства в самом дальнем классе на втором этаже. Он взял камеру и подошёл. Стоя в дверях, он увидел сына в костюме для боевых искусств.
Кроме него, в этом коридоре нет ни одного родителя.
Лу Синсэнь взял камеру и сфотографировал Шэнь Янь.
Его камера отличается от других камер, звук при нажатии затвора очень тихий.
Однако изначально класс боевых искусств был небольшим, поэтому Шэнь Янь сразу увидел на окне фотографию Лу Синсэня, который заглядывал внутрь и делал снимки.
Шэнь Янь: «…»
Он проявил инициативу и сделал учительнице знак рукой, учительница подумала, что он идет в туалет, и кивнула ему в знак согласия выйти.
Когда Шэнь Янь вышел, Лу Синсэнь смотрел фильм.
Шэнь Янь слегка кашлянул.
Лу Синсэнь повернул голову набок и удивленно спросил: «Всё так быстро закончилось?»
Шэнь Янь выглядел беспомощным: «Я на уроке, пожалуйста, не охраняйте здесь и не фотографируйте, это повлияет на других братьев и сестёр».
Лу Синсэнь смутился и ушел с камерой.
Когда он вышел, спина у него была особенно бледной, Шэнь Янь ничего не почувствовал и направился прямиком в класс.
Хоть они и отец и сын по крови, но, в конце концов, они никогда по-настоящему не ладили, и после стольких лет разлуки Шэнь Яню трудно считать Лу Синсэня отцом, да и сам он не такой уж общительный, даже я обычно не очень близок с матерью, не говоря уже об отце, который никогда не ладил.
Шэнь Янь уже образован, ведь он такой вежливый.
Лу Синсэнь вошел в лифт, размышляя над словами сына. Он не заметил, что лифт ехал вверх, а не вниз, и когда двери лифта открылись, он понял, что находится на четвертом этаже.
На втором этаже в основном проходят занятия по боевым искусствам и тхэквондо.
Третий этаж пока не открыт для публики, а на четвертом проводятся танцевальные занятия.
С мыслью «все приходят» Лу Синсэнь подошел к двери класса Ло Шуяня.
В классе несколько девочек, которые учатся танцевать с преподавателем.
Лу Синсэнь стоял у окна, глядя на Ло Шуянь и чувствуя себя немного смущенным.
Хотя в Гонконге был свой улун, он поначалу действительно считал Шуянь своей дочерью. В то время он был в восторге и переживал из-за её милой и такой очаровательной улыбки, и ему было очень легко. Тогда Шуянь ему, естественно, понравилась. Теперь, хотя он знает, что она не его дочь, каждый раз, когда он покупает подарок, он никогда не забывает приготовить его и для неё.
Он взял камеру и сделал еще несколько снимков Ло Шуяня.
Учительница танцев Ло Шуянь была очень строгой. Она смотрела на танец, который ученики репетировали в эти дни. Внезапно она заметила мужчину, стоящего снаружи с фотоаппаратом и снимающего. Она сразу насторожилась. На её имя было записано лишь ограниченное количество хороших саженцев. Она видела родителей этих учеников, но этот человек снаружи был очень странным. Самое странное было то, что он снимал на камеру?
Преподаватели танцев обычно слышат что-то плохое.
Я знаю, что это общество не такое уж мирное, и торговцы людьми свирепствуют. Даже в их городе похищают и продают молодых женщин, и более того, некоторые нападают на детей. Короче говоря, тёмная сторона этого мира совершенно не похожа на то, что могут себе представить обычные люди.
Поскольку она является учительницей этих девочек, она должна защищать своих учениц, когда родители отсутствуют.
Думая об этом, она подошла к двери класса и выругалась: «Кому из учеников ты приходишься родителем? Почему я тебя не видела?»
Это первый раз в жизни, когда Лу Синсэнь получает подобный выговор от незнакомца.
Он нахмурился.
Учитель танцев даже подумал, что он выглядит странно, а ведь он не был родителем ни одного ученика, так что же он здесь сделал? Он взял камеру и стал фотографировать внутри. Чем больше он смотрел, тем меньше он был похож на хорошего человека!
Она набралась смелости, подошла к Лу Синсэню, стоявшему в нескольких шагах, и посмотрела на него с защитным видом: «Какому ученику ты приходишься родителем?»
Этот вопрос ставит Лу Синсэня в тупик. Он не стесняется признаться, что он — родитель Ло Шуяня...
Серьёзно, он не имеет к ней никакого отношения.
Видя, что он не может ответить молча, учитель танцев еще больше озадачился, задумавшись о процедуре подачи сигнала тревоги.
В это время Ло Шуянь вышла, беспомощная и безмолвная. Она остановилась в дверях и подняла руку: «Учитель, это мой дядя».
Она хорошо танцевала, и когда она услышала движение, то поняла, что Лу стоит у двери класса!
Ло Шуянь неохотно подумала: ...кто сделал это кровным отцом Шэнь Яня, кто сделал это стенографией, она все еще носит часы, которые он ей подарил.
Лу Синсэнь подтвердил его личность, как только услышал Ло Шуяня.
Он тут же стал жестким: «Я дядя Ло Шуянь, я только что отправил ее на занятия».
Ло Шуянь: «…»
Учительница танцев все еще беспокоилась, поведение Лу Синсэня было слишком странным. Она пристально посмотрела на него, повернулась и вошла в класс, достала телефон из сумки, задумалась и обняла его. Как учитель, я решила позвонить отцу Ло Шуянь и спросить об этом.
Ло Тяньюань быстро ответил на звонок.
Учитель танцев вкратце объяснил ситуацию Ло Тяньюаню, подчеркнув, что, хотя Ло Шуянь и сказал, что он его дядя, его поведение было странным...
Как только Ло Тяньюань услышал слова учителя танцев, он понял, что это Лу Синсэнь сыт.
Он потер переносицу и беспомощно сказал: «Господин Лян, простите, это повлияло на ваш класс, он действительно красивый...» Он помолчал, ему очень не хотелось в этом признаваться, но он не мог. Не говорите: «Это дядя Шуяня. Он бездомный. Он любит фотографировать. У него всегда с собой фотоаппарат. Вам не о чем беспокоиться».
Учитель танцев: "...?"
Она еще больше забеспокоилась!
Поскольку его прогнали сын и учитель танцев, Лу Синсэнь потерял интерес и пошел к машине, чтобы дождаться, пока дети закончат урок.
Ло Шуянь и Шэнь Янь слишком устали, чтобы разговаривать после уроков.
Я уже сталкивался с подобным. Лу Синсэнь, хоть и решил не сохранять самообладание, сейчас был очень расстроен и не собирался искать тему для разговора. Всю дорогу было на удивление тихо. Автобус проехал три остановки, машина ехала быстрее, но, остановившись, Лу Синсэнь увидел идущего ему навстречу Шэнь Цинжо.
Он неосознанно поднял руку и взглянул на время: было уже больше восьми.
Хотя она знала, что наслаждается своей напряженной работой, но, думая, что она только что закончила ее, он хотел отругать Ло Тяньюаня за проказы.
Но он все еще помнил свою личность, и когда она подошла к нему, он просто спросил с улыбкой: «Ты только что с работы?»
Шэнь Цинжо не удивилась появлению Лу Синсэня, она и сама не хотела мешать ему приближаться к ее сыну.
Лу Синсэнь теперь считает его только своим бывшим мужем.
Мне почти сорок. Так называемые любовь и ненависть лишь утомляют моё сердце. Многое не то чтобы безразлично, но я забываю об этом. Это умиротворённое состояние помогало ей чувствовать себя комфортнее.
«Эн», — Шэнь Цинжо положил недоеденный хлеб обратно в пакет.
Лу Синсэнь не смог сдержаться и не заметил ее маленького жеста. Он спросил: «У тебя есть хлеб на ужин?»
Шэнь Цинжуо опешил: «Так удобнее».
В чайной компании также готовят еду быстрого приготовления, например, кашу «Восемь сокровищ» и лапшу быстрого приготовления для сотрудников, а также предоставляется доплата за сверхурочную работу, но она всегда много ест по ночам и иногда не возвращается с работы. Силы и мысли, необходимые для готовки, уходят на покупку куска хлеба в магазине, чтобы справиться с прошлым.
Лу Синсэнь сдержался, чтобы не выпалить: «Я приглашаю тебя на ужин».
Задохнулся.
Шэнь Цинжуо больше не смотрел на него, но с усталым видом вошел в здание общины вместе с Ло Шуянем и Шэнь Янем.
Под лунным светом тень Лу Синсэня выглядит одинокой.
Постояв там некоторое время, он решительно выехал из поселка и отправился в близлежащий ресторан, чтобы собрать еду, которую она когда-то любила.
Вернувшись, я встретил внизу Ло Тяньюаня.
Ло Тяньюань тоже только что вернулся с работы и к концу месяца успел выпустить новые фильмы, в которые недавно инвестировали, и запустить новые ежеквартальные релизы. Они оба – боссы. Теперь, увидев, что у Лу Синсэня наконец-то появилось время ухаживать за девушкой и влюбиться, он глубоко вздохнул.
Они вместе поднялись наверх.
Лу Синсэнь принёс упакованные обеды, посмотрел на Ло Тяньюаня и торжественно произнёс: «Господин Ло, ради благополучия сотрудников вашей компании следует построить столовую. Некоторые сотрудники работают сверхурочно допоздна каждый день, и даже поужинать для них проблематично. У господина Ло много денег, поэтому ему не следует быть таким скупым в этом отношении».
Ло Тяньюань остановился, поднимаясь по лестнице, искоса взглянул на него и равнодушно спросил: «Ты платишь?»
Лу Синсен: «…»
Он кивнул: «Да».
Ло Тяньюань не знала, эмоции это или сарказм: «С точки зрения благосостояния она, конечно, уступает Шэн Юаню. Но я думаю, что для некоторых сотрудников, у которых возникают проблемы после еды, она скорее предпочтёт компенсацию за питание, чем обед в столовой».
Лу Синсэнь рассердился: «Она ела хлеб ночью».
Ло Тяньюань: «Денежная надбавка за сверхурочное питание составляет десять юаней, а кусок хлеба — три юаня».
Он на мгновение замолчал, его взгляд был острым: «Господин Лу, не все берут по семь долларов, как вы. Те, кто работает сверхурочно в компании, очень обеспокоены этими семью долларами».
Лу Синсэнь был ошеломлен.
Ло Тяньюань поленился ему рассказать, поэтому поднялся наверх и оставил его одного.
Выражение лица Лу Синсэня было неясным, и он не знал, как долго он стоял, когда свет на лестнице погас.
Он поднялся наверх, положил купленную еду на дверь, постучал еще раз, услышал внутри шаги, затем обернулся, спрятался в темноте и медленно спустился вниз.
Она вспомнила, как встретила Лу Синсэня внизу, когда вернулась с работы, и подумала, что ему следовало бы его купить. Она взглянула на него, но в коридоре никого не было.
Он принес эти блюда в дом и обнаружил, что купил два вида мяса, один овощной и один суп.
На упаковочной коробке также есть липкая записка со знакомым почерком:
[Питайтесь хорошо.]
—
Несколько дней спустя, когда Шэнь Цинжуо пошел в банк по делам и по пути снял деньги, он обнаружил, что на его счету было более 120 000 юаней!
Она подумала, что что-то пошло не так, и попросила кассира ввести последние данные по счёту. Увидев, что более 120 000 юаней поступили со счёта на имя Лу Синсэня, она была озадачена.
Когда он только что снова встретился, когда он только что узнал, что она еще жива и устроил небольшой банкет, он не дал ей чек и не перевел денег, почему же он отправил ей деньги два дня назад?
Она пошла домой с банковской квитанцией, и пока она сидела на диване, размышляя, что делать, Шэнь Янь как раз вернулся из школы.
Видя, что она смотрит на банковскую квитанцию, Шэнь Янь тоже захотел узнать, перевел ли Лу Синсэнь деньги, поэтому он небрежно спросил: «Мама, ты получила 120 000 юаней?»
«Знаешь?» — Шэнь Цинжо был ещё больше озадачен, конечно же, в его сердце зародилось дурное предчувствие. — «Не 120 000, а 124 800, Сяоянь, ты знаешь? Что?»
Шэнь Янь спокойно кивнул: «Ну, я попросил его перевести тебе алименты на моего ребёнка с рождения до тринадцати лет».
Шэнь Цинжуо: «...?»
Почему она понимает каждое слово, но не может понять их вместе?
Алименты? ?
Шэнь Янь стоял у стола и пил воду: «Мама, я просто хочу облегчить тебе жизнь».
Эта фраза легко вызвала слезы у Шэнь Цинжуо.
Было бы ложью сказать, что она не работала усердно все эти годы, но как бы тяжело это ни было, она не жалела о рождении сына.
Теперь, услышав такой приговор от своего сына, она испытывает не только облегчение, но и чувство вины.
Она тоже не дала ему хорошей жизни.
«Я не один, мама».
Когда он был совсем маленьким, он часто слышал такие слова или тексты песен: только мать хороша на свете, мать самая лучшая, ребенок для матери – все, мать может пожертвовать ради своего ребенка всем…
Но на самом деле он этого не хотел. Маме не обязательно быть замечательной, главное, чтобы она была счастливой.
Итак, он может взять на себя инициативу и попросить у этого человека алименты за эти годы. Для других 124 800 долларов — это, возможно, не так уж много, но его матери это может облегчить жизнь. Этого вполне достаточно.
Уменьшится ли вина человека, ведь это не имеет к нему никакого отношения, не так ли?
—
Шэнь Янь не мог уснуть ночью и вышел на балкон. Небольшой балкон его комнаты и небольшой балкон Ло Шуяня находились рядом, на расстоянии всего лишь десяти сантиметров друг от друга.
Он взял пенал и несколько раз постучал им по стене.
Через несколько минут вышла Ло Шуянь в розовой пушистой пижаме, зевая, она тоже стояла на перилах балкона и безучастно смотрела на него: «Почему?»
Шэнь Янь указал на небо и сказал: «Посмотрите на звезды».
Ло Шуянь вздрогнула: «Как холодно, на какие звезды ты смотришь?»
Не знаю, кто из них благородный и гламурный. Летом она потянула его смотреть на звёзды и искала Большую Медведицу. Он тоже сказал, что был наивен, но теперь он сам пойдёт искать её, чтобы посмотреть на звёзды, такой взрослый.
Ло Шуянь включила насмешливый режим: «Не знаю, кто сказал, что смотреть на звезды — это ребячество?»
Шэнь Янь посмотрела на нее бесстрастно, покорно присела на корточки, протянула ей приготовленный подарок и поймала его, протянув руку.
"Что это?"
«Увидьте сами».
Ло Шуянь открыл картонную коробку и обнаружил внутри небольшую музыкальную шкатулку.
Она была удивлена еще больше: «До моего дня рождения еще полгода».
Шэнь Янь промолчал.
Ло Шуянь вспомнил свой страх оказаться под властью жестяной банки с бумажными звездочками и неуверенно спросил: «Может быть, это дала тебе девушка, а ты переслал мне?»
Шэнь Янь так разозлилась, что протянула руку: «Верни мне его».
Видя его реакцию, Ло Шуянь крепче обняла музыкальную шкатулку: «Нет, нет, я просто хотела спросить, какой сегодня день, есть ли какой-нибудь праздник, можешь ли ты сделать мне подарок. Я тебе ничего не подарила, извини».
Шэнь Янь усмехнулся: «Ты все еще смущен?»
Ло Шуянь бросил на него свирепый взгляд, предупреждая, чтобы он не был инь и ян.
Помолчав некоторое время, Шэнь Янь сказал: «Это не праздник, просто я подумал о том, что случайно разбил музыкальную шкатулку, когда тебе было пять лет, и заплатил тебе за это».
Ло Шуянь был шокирован: «Ты не знаешь? Серьёзно?»
Она даже забыла об этом, а он помнит?
Шэнь Янь пробормотал: «Я заплачу тебе, открой и посмотри».
Ло Шуянь осторожно открыл музыкальную шкатулку.
Музыкальные шкатулки сейчас в основном для Элис. Эта шкатулка выглядит немного изысканнее тех, что я видела в бутике раньше, но ведь она тоже должна быть для Элис, верно?
Раздалась знакомая мелодия, Ло Шуянь слегка вздрогнул, это оказался Канон.
Она посмотрела на него: «Музыкальные шкатулки теперь поменяли музыку?»
Губы Шэнь Яня изогнулись в улыбке: «Кто знает, я только что купил один».
Он никогда не говорил ей об этом, он обошел множество магазинов канцелярских товаров и, наконец, нашел этот.
Почему бы не сообщить об этом Ло Шуяню?
Двенадцатилетняя Шэнь Янь тоже не знала.
