Глава 1508 Наступление на Днепр (2)
«А, что, только две дивизии нашей армии удостоились высокой чести «Харьков»?» Услышав это, Самеко с некоторым разочарованием сказал: «Я думал, что мы сможем учесть хотя бы половину из них».
Соков тоже чувствовал себя немного неуютно. Будь то освобождение Харькова или освобождение Белгорода ранее, его войска первыми ворвались в город, и первыми установили флаг в городе. господствующие высоты. Но теперь, когда удостаивается высокой чести быть названным в честь города, в списке только две дивизии.
Видя, что Соков и Самеко выглядят подавленными, Лунев быстро успокоил их и сказал: «Товарищ командующий, товарищ начальник штаба, я знаю, что на этот раз у нас в списке всего две дивизии, и их число действительно слишком мало, но вы также должны учитывать трудности вашего начальства».
«В чем сложность?» — тихо спросил Самеко: «Знаете, освобождая Белгород или Харьков, первыми в город врывались войска нашей армии. В прошлый раз, когда нам присвоили звание «Город», ни одной из наших дивизий этого звания не присвоили; в этот раз нам снова присвоили звание, но фактически мы получили только две дивизии. Если бы об этом знали командиры и бойцы, им бы точно стало холодно».
«Я понимаю ваши чувства». Лунев снова обратился к ним: «Причина, по которой мы смогли первыми ворваться в город в боях за освобождение Белгорода и Харькова, была исключительно в том, что наше начальство обеспечило нас прекрасным оружием, большим количеством командиров и бойцов с богатым боевым опытом. Если все это передать другим войскам, они тоже могут создать такой же рекорд...»
Когда Соков услышал это, то, что сказал Лунев, имело некоторый смысл. Причина, по которой базовый лагерь не удостоил своих войск высокой чести «Белгород», в то время как высокая честь «Харьков» была дана только Я боюсь, что у меня есть два места, потому что я обеспечил себя большим количеством сложного оружия и десятками тысяч командиров и бойцов с богатым боевым опытом. Судя по послужному списку войск, все организации дивизионного уровня всей групповой армии могут получить высокую честь быть названными в честь города, но таким образом, я боюсь, что дружественная армия выдвинет возражения, которые вызовут ненужные споры.
«Товарищ военный комиссар, можете больше ничего не говорить». После того, как Суоков разобрался в этом, он сказал Луневу: «Вы правы, начальство действительно дало нам много совершенного оружия, десятки тысяч бойцов с богатыми боевыми навыками. Опытные командиры и бойцы, мы можем добиться таких блестящих результатов неотделим от крепкой поддержки начальства. Поэтому считается очень хорошим, что мы можем получить два места в высокой чести носить имя города».
Видя, что Соков разобрался, на лице Лунева появилась улыбка: «Товарищ командующий, не волнуйтесь, хотя нам и не досталась высокая честь Белгорода, а высокая честь Харькова — всего две». Однако впереди еще много сражений, и я верю, что наши войска обязательно поставят еще одну блестящую запись».
С утверждением Лунева Соков согласен во многом. В конце концов, немцы не были изгнаны с земли Советского Союза. Для окончательной победы потребуется около 20 месяцев. Достаточно времени, чтобы построить более достойные дела.
Соков сказал Самеко: «Товарищ начальник штаба, согласно тому, что мы только что сказали, пусть первой сядет в вагон 98-я гвардейская дивизия полковника Чувашова, а остальные войска закончат отдых и поспешат подготовиться к выезду».
«Хорошо, товарищ командир», — Самеко кивнул и сказал: «Я сейчас же позвоню полковнику Чувашову и попрошу его немедленно собрать войска и быть готовым в любой момент подняться на борт».
Услышав разговор Сокова и Самеко, Лунев, только что вернувшийся с воли, растерялся: «Товарищ командующий, товарищ начальник штаба, о чем вы? Есть ли новые боевые задачи?»
— Да, товарищ военный комиссар. — Соков кивнул, указал на карту на столе и сказал Луневу: — Не так давно командующий фронтовой армией генерал Конев отдал нам приказ немедленно явиться к Клейну. Менчуг намеревался захватить город, отрезать пути отступления защитникам Полтавы и организовать надежную площадку для высадки на правом берегу Днепра.
«Что, Клеменчуг брать?» Лунев опешил. Как сотрудник МВД, он, естественно, бывал в Клеменчуге и хорошо знал тамошнюю обстановку. Услышав, что войска сейчас собираются наступать на Клеменчуг, он нервно сказал: «Мы находимся более чем в 300 километрах от Клеменчуга. Интересно, сколько дней нам дал начальник?»
«Пять дней». Самеко сказал Луневу, давая ему пощечину: «Товарищ командующий также доложил генералу Коневу о трудностях, с которыми мы сталкиваемся, но генерал Конев попросил нас ехать поездом, сказав, что мы должны отбить Клеменчуг у противника в течение пяти дней».
«Черт возьми, генерал Конев был еще пьян, когда отдавал этот приказ?» — сердито сказал Лунев, услышав это: «У нас так много войск, откуда взяться такому количеству повозок для их перевозки. Если вы позволите войскам идти пешком, а когда они прибыли в Клеменчуг, боюсь, что прошла неделя, как мы сможем выполнить задачи, поставленные нам начальством?»
Услышав, что эти двое постоянно упоминают имя Конева, Соков вдруг подумал: Конев ведь не такой, как он сам, путешественник во времени, верно?
Причина такой мысли целиком и полностью в том, что Соков вспомнил, как в первые дни Московской оборонительной войны, когда Конев был еще командующим фронтовой армией, он вдруг отдал приказ Рокоссовскому, тогдашнему командующему 16-й армией. Странный приказ: передать войска командующему 20-й армией Ершакову, а бывших членов штаба 16-й армии отвести в Вязьму для получения пяти новых дивизий.
Но когда Рокоссовский прибыл в Вязьму, он вообще не увидел тени войск. В это время вражеские танки ворвались в город, и Рокоссовскому оставалось только спешно отступить из города. , продолжать отступать на восток. Вскоре после того, как Рокоссовский передал свои войска, его 16-я и 20-я армии попали в окружение немецкой армии и были окончательно уничтожены немецкой армией. Генерал-лейтенант Лу Цзинь, командующий этими двумя войсками, также был взят в плен из-за своих ранений.
Соков подумал: если Конев не был путешественником во времени, как он мог отдать Рокоссовскому необъяснимый приказ в такой момент и отпустить его со всем штабом. В результате 16-я армия была уничтожена немецкой армией, но поскольку штаб был еще полностью организован, новая 16-я армия была быстро реорганизована и совершила бессмертные подвиги в битве за Москву.
Справедливости ради, хотя Лукин и Рокоссовский оба генерал-лейтенанты, репутация Лукина гораздо выше. В конце концов, он организовал группу разбитых войск и установил направление, блокировал и нанес серьезный урон противнику, что оставило глубокое впечатление на бородача.
Если Конев не был траверсером, то, когда он узнал, что 16-я и 20-я армии могут быть окружены и уничтожены немецкой армией, первым командиром, которого он бы подумал спасти, был Лукин, а не Рокоссовский. Но на самом деле он принял противоположное решение. Что еще более возмутительно, так это то, что он попросил Рокоссовского взять с собой всех членов штаба 16-й армии, когда он уйдет. сыграет чрезвычайно важную роль.
Что касается того, почему Конев не сделал главного героя гладким, Соков подумал: может быть, другой человек не из той же эпохи, что и он сам, может быть, из 1950-х и 1960-х годов, поэтому его поведение отличается от поведения людей этой эпохи. Разницы никакой.
Пока Соков размышлял над этой проблемой, он вдруг услышал, как Самеко зовет его, быстро поднял голову и спросил: «Товарищ начальник штаба, в чем дело?»
«Товарищ командующий, — спросил Самеко, стоявший в стороне с микрофоном, — полковник Чувашов просит дать указания, кроме имущества войск, нужно ли что-то еще принести?»
«Чтобы помешать нашей армии быстро продвигаться вперед, немцы, возможно, повредили железную дорогу». Соков сказал Самеко: «Пусть они повесят рядом с ней специальный поезд, а внутри уложат рельсы и шпалы. Если найдут, то в случае повреждения противником железной дороги впереди ее можно будет быстро отремонтировать».
«Понял, товарищ командир». После того, как Самеко это сказал, он сказал Чувашову на другом конце провода: «Товарищ полковник, вы слышали? Товарищ командир приказал вам подвесить дополнительный грузовик рядом с грузовиком». , Уложите рельсы и шпалы внутрь, если дорога впереди будет повреждена, ее можно будет вовремя отремонтировать».
«Тогда когда мы сможем уехать?»
Услышав вопрос Чувашова, Самеко быстро снова перевел вопросительный взгляд на Сокова.
Соков первоначально хотел сказать, что отправится в путь после наступления темноты, чтобы не было легко обнаружить цель, но, подумав, советские ВВС уже заняли превосходство в воздухе, а тень вражеского самолета была замечена в небе, так что беспокоиться о местонахождении войск не приходилось. Когда немецкий разведчик узнал об этом, они решительно изменили свои слова: «Я думаю, что поезд отправляется в семь часов, так что до наступления темноты они могут почти подойти к району Полтавы. обнаружены».
Передав приказ Сокова, Самеко положил трубку и продолжил спрашивать: «Товарищ командир, войска 98-й гвардейской дивизии вооружены легко и не имеют тяжелого вооружения. Если внезапное наступление перерастет в штурм, что будем делать?». Беспокоимся, что у них недостаточно сил для атаки».
«Разве нет еще вагона?» Соков сказал: «Вы можете загрузить танки и артиллерию в вагон и следовать за Чувашовым и остальными. Когда нам понадобится атаковать укрепленную позицию, наши танки и артиллерия могут быть использованы».
Услышав слова Сокова, Лунев сбоку заметил: «Жаль, что нет бронепоездов, иначе мощной огневой мощи поездов хватило бы, чтобы сломить сопротивление немцев».
Хотя Соков ничего не сказал по поводу заявления Лунева, он в душе не согласился. Бронепоезд выглядит мощным, но его ограничения также очень сильны. После того, как противник уничтожит рельсы, бронепоезд может только остановиться на железной дороге и стать целью огня дальнобойной артиллерии противника или бомбардировки авиацией. К тому же после Сталинградской битвы бронепоезда упоминались редко, и, вероятно, здесь их не будет.
Самеко думал так же, как и Соков. Он опроверг Лунева и сказал: «Товарищ военный комиссар, несмотря на мощную огневую мощь бронепоездов, после того как железнодорожное полотно будет разрушено противником, наши бронепоезда не смогут продолжать действовать. Бронепоезд, не имеющий возможности двигаться, поставленный посредине железнодорожного полотна, является объектом артиллерийского огня противника или бомбардировки авиацией».
«Ну, товарищ начальник штаба, то, что вы сказали, имеет смысл». Закончив говорить, Лунев перевел взгляд на Сокова и с любопытством спросил: «Товарищ командующий, вы считаете, что это только в районе 98-й гвардейской дивизии?» А танки и артиллерия, сможете взять Клеменчуг?»
«Есть определенный шанс». Соков не был ясен в ситуации с Клеменчугом. Услышав вопрос Лунева, он смог ответить только неопределенным тоном: «Если 98-я гвардейская дивизия не сможет взять Клеменчуг-Чуг, я введу в бой еще войска, одно за другим».
«Кроме того», Самеко подвинул карту перед Соковым: «Я беспокоюсь, что как только мы захватим Клеменчуг и организуем посадочную площадку на правом берегу Днепра, нас наверняка ждет безумная немецкая контратака».
«Это точно, товарищ начальник штаба». Соков сказал Самеко: «Несколько месяцев назад бородатый даже не думал, что наша армия будет иметь силы выйти к Днепру раньше, поэтому он запретил Манштейну. Из-за установления линии обороны на Днепре. По его словам, как только немецкие солдаты узнают, что за ними сплошная линия обороны, перед лицом сильного наступления нашей армии солдаты побегут обратно на линию обороны с мазутом на ногах и бросят огромную землю, которую нам отдают.
Теперь, с последовательными победами нашей армии, немцы поняли, что это был лишь вопрос времени, прежде чем наша армия переправится через реку Днепр, поэтому они начали работать сверхурочно, чтобы восстановить наступление вдоль реки. Однако из-за короткого времени они не завершили много партий. Как только определенное место будет прорвано нашей армией, они сосредоточат свои превосходящие силы, чтобы провести контратаку, пытаясь вернуть свои утраченные позиции.
Я могу себе представить, что как только наши войска создадут посадочную площадку на правом берегу Днепра, они будут снова и снова атакованы немецкой армией. Битва будет крайне трагичной, и войска могут понести значительные потери.
«Так как же нам заблокировать немецкую контратаку?» — спросил Самеко.
Соков посмотрел на него и сказал: «Товарищ начальник штаба, не беспокойтесь, мы можем развернуть артиллерию на левом берегу и спрятать танковые войска на посадочной площадке на правом берегу. Как только немцы атакуют посадочную площадку, мы остановим их артиллерийским огнем». Стреляйте; ждите, пока противник подойдет к нашим позициям, а затем пусть танковые войска прикроют атаку пехоты, чтобы разбить немецкое наступление».
(конец этой главы)