Глава 1520 Воспоминания генерала
Слова Сокова нашли отклик у Самеко: «Товарищ военный комиссар, командующий прав. После того, как 6-я армия Паулюса попала в наше окружение, наша армия продолжала наступать, чтобы сжать силы немецкой армии». Жизненное пространство. Когда на месте, которое они занимают, останется только длинная и узкая полоса, большая часть грузов, сбрасываемых Люфтваффе, попадет в нашу зону обороны».
Лунев, которому Самеко напомнил, понял, что допустил ошибку в мелком масштабе, и быстро признался Сокову: «Извините, товарищ командующий, я допустил ошибку. Похоже, нам придется оставить на левом берегу своих. Войска. И это должны быть войска с высокой боевой эффективностью, чтобы наши основные силы не были окружены немецкой армией».
«Тогда какую армию вы планируете использовать для обороны Клеменчуга?» — спросил Самеко.
«Поскольку город захватила 98-я гвардейская дивизия, пусть обороняют». Посмотрев на карту некоторое время, Соков сказал Самеко: «Поскольку войска генерала Фоменко вышли к Клейн-Менчугу, приказал им немедленно занять оборонительные позиции посадочного поля на правом берегу и приготовиться к отражению немецкой атаки. Что касается 98-й гвардейской дивизии, то они заплатили цену, когда захватили город, и нам нужно как можно скорее пополнить их».
«Но у нас нет резервной команды?» Самеко напомнил Сокову: «Как их пополнить?»
«Вы ошибаетесь, товарищ начальник штаба. На самом деле у нас есть резервная команда».
«У нас есть резервная группа?» Самеко с потрясенным выражением лица повторил слова Сукова: «Товарищ командир, планируете ли вы пополнить учебную роту младших лейтенантов и учебную роту младших командиров ближайшей 98-й гвардейской дивизии?»
«Что-то не так?» — сказал Соков Самеко: «Половина личного состава 98-й гвардейской дивизии — моряки, и это самые эффективные войска. Если объединить учебную роту младших лейтенантов и младших командиров, то 270 командиров и бойцов учебной роты будут направлены в 98-ю гвардейскую дивизию, что очень полезно для их будущего роста».
Когда эти две роты были назначены в 27-ю армейскую группу, Соков планировал назначить всех солдат роты на низовой уровень, чтобы они служили офицерами роты и взвода, но ему пришлось отказаться из-за сопротивления со стороны всех. В данный момент 98-я гвардейская дивизия нуждается в пополнении своих войск, и наиболее целесообразно добавить эти две роты.
В начале Самеко решительно возражал против рассредоточения солдат этих двух рот по низовым ротам для службы в качестве офицеров. Но, выслушав в этот момент распоряжение Сокова, Самеко не стал настаивать на своей точке зрения. Вместо этого он немедленно вызвал командиров двух рот и сообщил им, чтобы они собирали войска и готовились к выступлению в любой момент.
После получения приказа 98-я гвардейская дивизия продолжала зачищать город от оставшегося противника, а 84-я стрелковая дивизия, только что прибывшая в Клеменчуг, получила приказ выдвинуться на посадочную площадку на правом берегу, готовясь оттуда остановить немецкую армию. наступление. Что касается прибывших в самом начале танков и артиллерии, то они все оставались на левом берегу и были готовы в любой момент оказать артиллерийское прикрытие войскам на правом берегу.
Войска третьего эшелона начали марш на Клеменчуг пешком, не дожидаясь возвращения поезда. Если по пути они встретят возвращающийся поезд, то продолжат движение на Клеменчуг поездом. Вместе с третьим эшелоном также идут учебная рота младших лейтенантов и учебная рота младших командиров.
Через два часа после отправления третьего эшелона в дверь вошел офицер штаба и доложил Сокову: «Товарищ командующий, вас вызывает заместитель начальника штаба 53-й армии».
«Заместитель начальника штаба 53-й армии?!» Соков вспомнил, что Конев обещал себе, что пришлет войска из 53-й армии, чтобы помочь ему закрепиться и расширить посадочную площадку на правом берегу. Заместителем начальника штаба должен был быть представитель, посланный другой стороной, и быстро приказал: «Поторопитесь и попросите его приехать».
Вскоре после того, как штабной офицер ушел, он привел седовласого старого генерала.
Войдя в дверь, старый генерал взглянул на Сокова, Лунева и Самеко, но не узнал Сокова, поэтому вежливо спросил: «Я заместитель начальника штаба 53-й армии, господин генерал-майор Мирнов, кто такой генерал Соков?»
Услышав, как собеседник окликает его по имени, Соков поспешно шагнул вперед, протянул руку собеседнику и дружелюбно сказал: «Здравствуйте, генерал Смирнов. Меня зовут Соков. Приятно познакомиться».
«Здравствуйте, генерал Соков!» Увидев, что Соков окидывает его взглядом с ног до головы, Смирнов удивленно сказал: «До того, как я сюда приехал, я слышал, что командующий 27-й армией очень молод. Вы офицер средних лет, вам за тридцать-сорок, я не ожидал, что вы будете настолько молоды».
Пожав руки, Соков и Смирнов представили друг другу своих заместителей. Первым представился Лунев: «Это генерал-лейтенант Лунев. Он из МВД, сейчас мой военный комиссар».
Смирнов услышал, что Лунев из МВД, мускулы на его лице несколько раз резко дернулись, но он все равно вежливо сказал: «Здравствуйте, товарищ военный комиссар, приятно познакомиться».
Затем Соков представил Самеко собеседнику: «Это мой начальник штаба генерал-майор Самеко».
Когда Самеко пожал руку Смирнову, их взгляды были устремлены друг на друга, и он отказывался отпускать. Видя, что Самеко ведет себя немного невежливо, Соков собирался напомнить ему, но услышал, как тот неожиданно спросил: «Генерал Смирнов, если я правильно угадал, вы раньше служили подольским пехотинцем. Директор училища?»
Смирнов не мог не выразить удивления, услышав вопрос Самеко: «Генерал Самеко, как вы узнали? Вы знали меня раньше?»
«Нет, нет, нет, генерал Смирнов, я вас сегодня впервые увидел». Самеко покачал головой и сказал: «Причина, по которой я спросил вас, служили ли вы директором Подольской пехотной академии, заключается в том, что я недавно общался с курсантами Подольской пехотной академии и слышал, как они упоминали вас».
«Что, у вас тут курсанты из Подольской пехотной академии?» Глаза Смирнова загорелись, когда он услышал слова Самеко. Он протянул руку, схватил Самеко за руки и взволнованно спросил: «Генерал Самеко, где они, можете ли вы отвезти меня к ним?»
«Тогда где они сейчас?»
«Они уже последовали за третьим эшелоном, направляющимся в сторону Клеменчуга».
«А, они уже выступили». Услышав, что войска ушли, Смирнов выразил разочарование на лице: «Прошло два года, я был вдали от них целых два года, я думал, что никогда не оставлю их в этой жизни». У меня есть возможность снова иметь дело с этими молодыми студентами, я не ожидал услышать новости о них здесь сегодня».
«Товарищ генерал, садитесь, пожалуйста». После того, как Лунев поздоровался со Смирновым, чтобы тот сел, он с любопытством спросил: «Я слышал, что во время обороны Москвы немецкая танковая колонна прорвала оборону нашей армии и двинулась по шоссе. Наступайте на Москву. В это время наши войска вообще не находились перед противником. Это вы командовали курсантами Подольской военной академии, чтобы отразить наступление немцев на Можайской линии обороны, и выиграли ценные очки для сбора нашей армии. время».
Смирнов не стал отрицать слова Лунева и продолжил: «В это время мы получили приказ от начальства выдвинуться на линию обороны Можайска, чтобы оказать сопротивление немцам, которая находится всего в 100 с лишним километрах от Москвы. Пока не соберутся остальные войска, за нами нет никаких войск. Можно сказать, что мы являемся последней линией обороны Москвы.
Наше оборудование очень плохое: только немаркие винтовки для обучения, небольшое количество винтовок Мосина-Нагана и дюжина ручных и станковых пулеметов с не очень хорошими характеристиками.
Помимо плохого оснащения, нашей самой большой проблемой является нехватка командиров на всех уровнях, а большинство курсантов обучались всего три-четыре месяца. К счастью, когда мы развернули оборону на восточном берегу реки Угра, мы столкнулись с 400 десантниками во главе с майором Старчако из Западного фронта. Но с такой силой мы блокировали противника на западном берегу реки Угра.
В течение следующих пяти дней наш небольшой выступ подвергся яростной атаке немецкой армии. Чтобы защитить каждую пядь страны, мы начали перетягивание каната с врагом. Обе стороны изо всех сил старались отстоять позиции. Мой политрук Познов и более 2000 студентов погибли на поле боя, но немцы также заплатили огромную цену. В качестве цены было уничтожено более 100 единиц бронетехники, и около 5000 солдат пали под выстрелами наших студентов..."
Самеко принес Смирнову чашку горячего чая и с любопытством спросил: «Товарищ генерал, когда вы закончили Подольскую пехотную академию?»
«По приказу начальства 25 ноября 1941 года я подал в отставку, и меня сменил Заланбовский. Затем меня перевели в 129-ю стрелковую дивизию на должность командира дивизии». Смирнов сказал: «После начала большого контрнаступления под Москвой войска под моим командованием преследовали противника по тылам и сражались до полного разгрома».
Видя, что и Самеко, и Лунев общались со Смирновым, Сокову показалось немного неуместным не сделать заявление, поэтому он со знанием дела спросил: «Генерал Смирнов, что случилось с Подольской пехотной академией?» ?
Смирнов считал, что Соков не знаком с положением Подольской пехотной академии, и специально познакомил его с судьбой, зафиксированной войсками: «…оставшимся более 1000 человек начальством было приказано отступить. Получен приказ об окончании обучения в военной академии в городе Иванове. Вскоре оставшиеся курсанты были отправлены в город Шую Ивановской области, а новое училище реорганизовано, переименовано в Шуйскую пехотную академию».
«Тогда как вы стали заместителем начальника штаба 53-й армии?»
«Я был ранен в бою в октябре 1942 года. После выписки из госпиталя я служил командиром 116-й стрелковой дивизии». Смирнов сказал троим: «Когда я отправился на Курскую битву, меня повысили до 53-й армии. Заместитель начальника штаба».
«Вот так оно и есть». Соков посмотрел на седовласого старого генерала перед собой, чувствуя себя немного никчемным для него. Если бы он не приказал курсантам Подольской пехотной академии блокировать немецкое наступление вдоль реки Угра, немцы давно бы уже ворвались в Москву. Ведь перед немецкими штурмовыми отрядами в это время не было советских войск. Войска заняли оборонительные позиции.
Но война идет уже два года. Бывший генерал-майор, принципал Смирнов, до сих пор носит на своих плечах звание генерал-майора. Можно сказать, что он стоит на месте уже два года. А Рокоссовский, который тоже был у него тогда генерал-майором, теперь стал генералом, всего в шаге от маршала.
Во время битвы за Москву, действия Подольской пехотной академии очевидны для всех, и эта история также является предметом гордости Смирнова. И Лунев и Самеко говорили и смеялись со Смирновым об этом периоде истории.
Соков посидел и послушал некоторое время, поднял руку и посмотрел на часы, а затем сказал Смирнову: «Генерал Смирнов, уже поздно, не могли бы вы сообщить мне цель вашего визита?»
После напоминания Сокова Смирнов тут же вспомнил о цели своего визита и быстро сказал серьёзно: «Прошу прощения, генерал Соков, я слишком долго болтал и забыл о цели своего визита. Командующий Мана генерал Гаров просил меня передать вам, что наша армейская группа получила приказ всецело сотрудничать с вами в укреплении посадочной площадки на правом берегу Днепра, и последнее слово в том, как будут развернуты наши войска, принадлежит вам».
Соков не ожидал, что командующий 53-й армией генерал Манагаров будет столь великодушен, что передаст командование себе и позволит ему организовать развертывание двух армейских частей.
Соков повернул голову, посмотрел на Самеко, стоявшего в стороне, и сказал ему: «Товарищ начальник штаба, покажите генералу Смирнову план, который мы только что изучали, и пусть он, кстати, выскажет свое мнение. Изменять нечего».
Самеко пообещал, взял документ со стола, передал его Смирнову и с улыбкой сказал: «Генерал Смирнов, это план обороны, который мы с товарищем командующим изучали. Посмотрите на него». Нужно ли что-то изменить?
Смирнов взял документ из рук Самеко и начал внимательно его просматривать. Чем больше он смотрел, тем серьезнее становилось выражение его лица. По его мнению, боеспособность 53-й армии намного уступает боеспособности 27-й армии. В бою за закрепление посадочного поля войска 53-й армии определенно будут поставлены в самое жестокое место сражения и использованы как пушечное мясо. Жизнеспособность немецкой армии.
Но в этом документе часть войск двух армий дислоцируется на левом берегу, тогда как дислокация на посадочной площадке на правом берегу полностью выгодна 53-й армии. Как только немцы начали атаку на посадочную площадку, первым подразделением, вступившим с ними в перестрелку, была 27-я армия Сокова.
Прочитав документ, Смирнов поднял глаза на Сокова и осторожно спросил: «Генерал Соков, могу ли я забрать этот документ обратно и дать нашему командующему взглянуть на него и узнать его мнение?»
«Да», — с готовностью ответил Соков. «Этот документ изначально был подготовлен для вас. Поскольку вы здесь, я бы побеспокоил вас, чтобы вы отнесли этот документ генералу Манагарову, когда вернетесь».
(конец этой главы)