Глава 1592
Кабинет начальника штаба находился неподалеку, и, получив звонок от Горюнова, он поспешил туда.
«Товарищ командир, какая задача?»
«Как скоро наши бомбардировщики будут готовы нанести удар?»
«Куда вы собираетесь бомбить?»
«Вот, вот». Голиунов указал на место, отмеченное на карте, и сказал своему начальнику штаба: «Прикажите бомбардировочной авиационной дивизии бомбить эти места, уничтожать немецкие истребители и ослаблять их авиацию».
Выслушав поставленную Горюновым задачу, ученики начальника штаба вдруг сжались, на лице их отразилось удивление: «Товарищ командующий, никаких донесений по этому поводу я не получал. Откуда вы узнали местонахождение немецкого военного аэродрома?»
Горюнов сказал стоявшему рядом с ним Резанову, протянувшему ему руку: «Начальник штаба, позвольте вам представить товарища Резанова, он недавно летал на немецком бомбардировщике. Он бежал из лагеря военнопленных, и местонахождение немецкого аэродрома было указано им».
Понимая, что полученная Горюновым информация на самом деле исходит от изможденного молодого человека в новой военной форме, стоявшего перед ним, начальник штаба не мог не замолчать.
Спустя долгое время начальник штаба отвел взгляд от Резанова, посмотрел на Горюнова и спросил: «Товарищ командующий, вы получили информацию от него?»
"да."
Получив утвердительный ответ от Горюнова, начальник штаба повернулся к Резанову и спросил: «Товарищ Резанов, я хочу спросить, вы разведчик?»
«Нет», — поспешно покачал головой Резанов и ответил: «Я летчик-истребитель».
«Если вы летчик-истребитель, как вы узнали местонахождение немецкого аэродрома?»
«Товарищ генерал», Резанов посмотрел на пожилого генерала перед собой и ответил с некоторым смущением: «Во время Кубанского воздушного сражения я, к сожалению, был ранен и попал в плен, так как истребитель был сбит немцами. Он содержался в лагере для военнопленных недалеко от немецкого полевого аэродрома».
«Поскольку вы содержались в лагере для военнопленных, откуда вы знали расположение других немецких аэропортов?»
На допросе у начальника штаба Резанов пояснил: «Немцы отвезли меня на командный пункт аэропорта для допроса. Я случайно увидел карту на стене. Знаете, для нас, летчиков, знание карты — это базовый навык, и когда я увидел эту карту, я инстинктивно вспомнил, где находится немецкий военный аэродром».
«Так вы летчик?» Начальник штаба презрительно спросил: «Как вам удалось сбежать, получив информацию о немецком аэродроме?»
«Он и еще пять военнопленных вылетели обратно прямо с вражеского аэродрома на немецком тяжелом бомбардировщике». Видя, что начальник штаба постоянно допрашивает Резанова, Лунев почувствовал себя очень неуютно, поэтому он вмешался: «Есть ли у вас еще вопросы?»
Начальник штаба не знал Лунева, поэтому мог только бросить взгляд поддержки на своего командира Горюнова.
«Начальник штаба, позвольте представиться. Это генерал-лейтенант Лунев, военный комиссар 27-й армии». Горюнов знал личность Лунева и опасался, что начальник штаба случайно его обидит, что навлечет на него ненужные неприятности, он специально подчеркнул: «Генерал Лунев одновременно является и заместителем министра внутренних дел».
Узнав истинную личность Лунева, начальник штаба не мог не ахнуть. Он и представить себе не мог, что бэкграунд другой стороны был столь могущественен. Чтобы загладить свою ошибку, он быстро поднял руку, чтобы отдать честь Луневу, и сказал извиняющимся тоном: «Прошу прощения, товарищ заместитель министра, я не знаю вашей личности...»
«Ладно, товарищ начальник штаба». Лунев махнул рукой, перебил собеседника и нетерпеливо сказал: «Сейчас речь пойдет не о моей личности, а о том, сколько времени потребуется, чтобы ваше бомбардировочное соединение было готово. Готово к атаке».
Как начальник штаба мог осмелиться обидеть Лунева? Услышав этот вопрос, он инстинктивно ответил: «Товарищ заместитель министра, если авиаудар по немецкому аэропорту нужно будет нанести немедленно, то это займет самое меньшее сорок минут».
Возможно, Лунев посчитал, что время подготовки слишком велико, и объяснил ему конкретно: «Наш самолет нужно загрузить боеприпасами и заправить топливом. Через 40 минут — предельный срок вылета».
Лунев понимал, что другая сторона подавлена его личностью, но он не стал обвинять другую сторону из-за этого, а сказал доброжелательно: «Товарищ начальник штаба, становится поздно, поторопитесь и дайте приказ строю бомбардировщиков, чтобы они это сделали». Приготовьтесь к удару».
Видя, что Луневу наплевать на себя, начальник штаба на мгновение остолбенел, а затем отчаянно закивал головой, как курица, клюющая рис: «Понял, товарищ замминистра, я немедленно отдам приказ бомбардировочной авиационной дивизии, чтобы они выполнили задание в кратчайшие сроки». Приготовиться к удару».
После того, как начальник штаба сказал это, он даже не потрудился вернуться в свой кабинет. Он схватил телефон на столе и позвонил командиру бомбардировочной дивизии. Войска готовы к атаке... Какую цель атаковать?... Не волнуйтесь, я скоро пришлю офицера штаба, чтобы он доложил вам координаты цели.
После звонка начальник штаба вспомнил, что находится в кабинете Горюнова, и невольно смутился. Он повернулся к Горюнову и сказал: «Товарищ командир, я отдал боевой приказ бомбардировочной дивизии. Как только они будут готовы к бою, они могут вылететь в бой».
«Вы хорошо поработали, товарищ начальник штаба», — похвалил собеседника Горюнов, затем махнул рукой и сказал: «Здесь вам делать нечего, можете идти в свой кабинет».
Как только начальник штаба ушел, Горюнов улыбнулся и сказал Луневу: «Генерал Лунев, мой начальник штаба вас сейчас обидел, простите меня».
«Это неважно». Лунев знал, что личность Резанова была секретной, и начальнику штаба было разумно вызвать сомнения, поэтому он резонно сказал: «Цель моего сегодняшнего приезда — прислать товарища Резанова. Что касается будущего, как это устроить, решать вам».
Но чем больше волнуешься, тем больше хочется приехать. Теперь, когда Лунев уже затронул эту тему, отказываться явно неуместно. На всякий случай Горюнов осторожно сказал: «Товарищ Резанов, вы только что бежали из лагеря для военнопленных противника, и у вас серьезные проблемы со здоровьем. Я так думаю, вы останетесь у меня, чтобы сначала заняться своим здоровьем». После того, как здоровье поправится, я останусь в штабе в качестве штабного офицера. Как вы думаете?»
Резанов — умный человек. Зная, что сказал Горюнов, это была тактика отсрочки атаки. Он хотел подождать, пока вопрос о его возвращении самолетом не исчезнет, прежде чем решать, как ему устроиться. Он кивнул и сказал: «Товарищ генерал, я подчиняюсь вашей договоренности».
Видя, что Резанов настроен весьма сговорчиво, Горюнов удовлетворенно кивнул, а затем крикнул на улицу: «Пошли!»
На крик вошел снаружи капитан и, стоя прямо у двери, молча ждал, когда Горюнов отдаст приказ.
«Товарищ капитан», — Горюнов подошел к нему, указал на стоявшего ухо Резанова и сказал: «Это товарищ Резанов. Он только сегодня к нам приписан. В связи с его состоянием здоровья у него большие проблемы, сначала организуйте его госпитализацию на лечение, а потом, когда он выздоровеет, организуйте для него конкретную работу».
Увидев, что капитан уводит Резанова, Лунев слегка улыбнулся и сказал Горюнову: «Товарищ генерал, вы очень правильно делаете. Не назначайте его на важную должность раньше деталей, чтобы не натворить лишних хлопот».
Видя, что Лунев видит его маленькие мысли, Горюнов немного смущенно улыбнулся: «Генерал Лунев, кажется, эти вещи не могут быть скрыты от ваших глаз».
«Генерал Горюнов, — сказал Лунев Горюнову, — хотя по всем признакам верно, что Резанов бежал из лагеря для военнопленных, когда вернулся на самолете, а не присоединился к нашей армии по наущению немцев. Но мы все равно должны быть бдительны в отношении него, и с помощью следующей бомбардировки мы сможем определить, правда ли то, что он сообщил, или ложно».
Когда в воздухе раздался рев мотора самолета, Лунев инстинктивно поднял глаза, но увидел только крышу. Он с некоторым смущением спросил Горюнова: «Товарищ генерал, это наш бомбардировщик взлетает?»
Для таких опытных летчиков, как Горюнов, которые сражались с авиацией более 20 лет, пока они слышали рев двигателя самолета, они могли судить о типе и количестве самолетов. Он быстро ответил: «Да, генерал Лунев, это наши бомбардировщики взлетают один за другим. После взлета они построятся в воздухе, а завершив построение, двинутся к цели атаки».
Резанова передали Горюнову, и звенья бомбардировщиков, направлявшиеся бомбить немецкий аэродром, также один за другим поднялись в воздух. Цель Лунева здесь достигнута, поэтому он встал и сказал Горюнову: «Генерал! Товарищ, уже поздно, поэтому я не буду мешать вам работать, желаю вам удачи!»
Не смотрите на Горюнова, который все время разговаривает и смеется с Луневым, но, оказавшись перед заместителем министра МВД, он не может не нервничать. Зная, что Лунев собирается уйти в этот момент, это, естественно, его желание, поэтому он лично отправил другую сторону. Здание, где находится штаб.
Когда Лунев вернулся в штаб армии, было уже темно.
Увидев возвращающегося Лунева, Соков с любопытством спросил: «Товарищ военный комиссар, зачем вы вернулись? Ведь мы уже получили боевое донесение из ВВС».
Лунев криво усмехнулся и сказал: «Ни в коем случае, мы в сотнях километров от командования ВВС. Даже если водитель поедет на самой большой скорости, это займет больше четырех часов в одну сторону». Сказав это, он помолчал. Через мгновение он обеспокоенно спросил: «Как это? Каких боевых результатов добились наши ВВС?»
«По данным ВВС», — с улыбкой ответил Соков: «Всего они разбомбили пять немецких аэродромов. По неполным данным, на земле было уничтожено более сотни вражеских самолетов. Это выдающийся результат».
«Уничтожили столько вражеских самолетов?» На обратном пути Лунев догадывался, что атака авиации наверняка даст хорошие результаты, но не ожидал, что результаты будут столь блестящими, будут уничтожены сотни вражеских самолетов. Он не мог не сказать с волнением: «Кажется, информация Резанова была использована с большой пользой».
«Да, — согласился Соков, — если бы Резанов не указал точное местонахождение немецкого аэродрома, результаты наших бомбардировок были бы значительно снижены».
«Генерал Соков», — прежде чем Лунев успел заговорить, сбоку раздался голос Манагарова: «Я когда-то подозревал, что он может использовать ложные цели, чтобы ввести в заблуждение нашу армию и заставить нашу бомбардировочную группу войти в засаду немецких истребителей. , но, оказывается, ваше суждение верно».
Манагаров встал, подошел к Соковому, протянул ему руку и сказал извиняющимся тоном: «Генерал Соков, примите мои извинения. На этот раз я ошибся в своих суждениях и чуть не убил человека». Герои нашей армии».
Соков пожал руку собеседнику и резонно сказал: «Товарищ генерал, не вините себя. В тогдашних обстоятельствах я едва не совершил ошибку в суждениях. К счастью, я вовремя ее исправил».
Разве Манагаров не знал, что Соков сказал это, чтобы сохранить лицо, поэтому он мог только криво улыбнуться и обменяться приветствиями, затем вернулся на свое место и сел, продолжив обсуждение с начальником штаба Деревянко оперативных вопросов.
«Товарищ командир», — Лунев дождался, пока Манагаров уйдет, и осторожно спросил Сокова: «Итак, товарищ Резанов отличился?»
«Да, я совершил достойный подвиг, и это по-прежнему великий подвиг!»
«Он был младшим лейтенантом ВВС. Понятно, что даже если бы он сбежал из лагеря для военнопленных, его могли бы только разжаловать и использовать в армии». Лунев задумчиво сказал: «Но он внес такой вклад, что не говоря уже о понижении, даже повышение в воинском звании вполне возможно».
«Вы правы, товарищ военный комиссар». Соков кивнул и сказал: «Когда он только что говорил с командующим Коневым, он упомянул об этом вопросе. Хотя он не может напрямую вмешиваться в дела ВВС, но если генерал Резанов ничего не скажет Резанову, он лично вмешается в это дело и даст ему повышение».
Самеко взял со стола портсигар, протянул Сокову и Луневу по сигарете и сказал: «Я никак не ожидал, что товарищ Резанов на этот раз бежал из немецкого лагеря для военнопленных. Он не только привез тяжелый бомбардировщик, но и освоил точное расположение нескольких немецких аэродромов, что позволило нашей авиации наносить точные удары по противнику, что действительно замечательно».
Соков закурил, затянулся и сказал Самеко: «Товарищ начальник штаба, у нас на аэродроме к северу от города есть две авиаэскадрильи. Если Горюнов не желает повышать Резанова, то можете подумать: пусть он служит в этих двух эскадрильях».
«Товарищ командующий, эти две эскадрильи также подчиняются генералу Горюнову». Самеко напомнил Сокову: «Может ли он согласиться на нашу договоренность?»
«Я думаю, что проблем быть не должно». Лунев вмешался: «В любом случае, Резанов внес такой большой вклад на этот раз, даже если его нельзя разместить в его штабе, его следует разместить в Мы здесь. В любом случае, без нас у него, вероятно, вообще не было бы возможности попасть в Командование ВВС».
«Давайте подождем несколько дней, чтобы поговорить об этом». Соков думал в душе. Даже если такой храбрый и находчивый солдат, как Резанов, больше не будет служить в ВВС, он все равно будет командиром в своей собственной армии. Хороший выбор: «Если генерал Горюнов не даст ему правильного назначения, я обращусь к командующему Коневу, чтобы он вернул его нам в качестве командира пехоты».
Хотя из авиации в пехоту этот размах слишком велик. Но ни Самеко, ни Лунев не почувствовали никакого неповиновения, услышав это, и согласились с предложением Сокова: «Да, если через несколько дней не будет никаких известий, он будет переведен в нашу армию. Командиром пехоты».
(конец этой главы)