Глава 1609
Это был 9-й гренадерский полк и 5-й батальон штурмовых орудий дивизии «Викинг», которые атаковали 84-ю дивизию в городе Чицзилинь. Независимо от того, какие войска они вложили, их было не так много, как у 84-й дивизии, но перед лицом их мощного наступления советская армия, у которой не было тяжелого вооружения, могла только отступить и отступить в пригороды.
К счастью, после того, как разбитая советская армия отступила из города, немецкая армия не воспользовалась победой, чтобы ее продолжить, благодаря чему командиры и бойцы 84-й дивизии смогли перегруппировать свои войска на окраине города, за что Фоменко был им очень благодарен.
Войска отошли в деревню, ранее занимаемую полком Белкина, нашли просторный деревянный дом и разместили там штаб дивизии.
Закончив все это, Фоменко приказал трем начальникам полка приехать и обсудить с ними дальнейшие действия.
«Товарищи, сегодня позорный день для нашей 84-й дивизии». После прибытия трех командиров полка Фоменко прямо заявил: «Нас фактически выбил из Чигирина противник, уступавший нам по численности. Это большой позор и унижение для всех наших командиров и бойцов».
После того, как он закончил говорить, в комнате наступила тишина.
Полковник Русуф, командир 254-го полка, первым нарушил молчание: «Товарищ командир, есть причина, по которой наши войска потерпели поражение от противника. Нашей армии не хватает тяжелого вооружения, такого как артиллерия, а атакующий нас противник скрывается. За пределами досягаемости пулеметов используйте артиллерию для бомбардировки огневых точек нашей армии. Когда огневые точки нашей армии будут почти уничтожены, мы отправим в атаку пехоту, что лишит нас возможности противостоять их атакам».
«Полковник Русов», — прежде чем он успел договорить, Фоменко прервал его и резко сказал: «Вы собираетесь использовать эту причину, чтобы оправдать свое начальство, чтобы скрыть нашу неудачу?»
Первоначально Русуф хотел сказать еще несколько слов, но после того, как Фоменко его отчитал, он послушно закрыл рот, желая услышать, что собирается сказать собеседник.
«Товарищ заместитель командира», — сделав выговор Русуву, Фоменко снова нацелился на Белкина: «Если ваш полк сможет двигаться быстрее и занимать больше территорий после входа в город, то вы сможете заставить противника... При наступлении нам придется рассредоточить силы. Так мы будем больше уверены в том, что сможем отразить наступление противника».
Услышав, как Фоменко окликает его, Белкин поднял голову и серьезно сказал: «Товарищ командир, я думаю, что должен вам объяснить, что командиры и бойцы нашего полка действовали очень быстро в бою за Чигирин. Но как бы там ни было, это город, который немцы занимают уже два года. У них не только больше войск, чем у нас, но и город они знают лучше нас. Прежде чем мы успели еще больше развить результаты войны, началось их контрнаступление.
Если бы я не действовал решительно и не приказал Второму батальону вовремя прекратить атаку и отступить на улицы, занятые Первым батальоном и Вторым батальоном для обороны, боюсь, что наш полк был бы уничтожен или выбит из города противником еще до прибытия основных сил дивизии».
«Товарищ командир, причин поражения нашей дивизии много». Видя напряженную обстановку в комнате, Мануоксин поспешил разрядить обстановку: «Наши командиры и бойцы стойко сражались под натиском шальной немецкой атаки, но сила противника была так велика, что нам пришлось выйти из боя».
«Политкомиссар прав. Поражение на этот раз действительно произошло из-за того, что немецкая армия слишком сильна». Начальник штаба дивизии счел, что он также должен сделать заявление в этот момент, чтобы все могли ясно понять сегодняшнее поражение: «Согласно нашему допросу, взятые в плен войска, которые пришли на подкрепление и атаковали нас, были элитной дивизией немцев «Викинг». Если бы не их появление и не боеспособность защитников города, мы бы взяли город еще до полудня завтрашнего дня».
Боевая эффективность дивизии «Викинг» очевидна всем в Советской Армии. Даже некоторые советские солдаты, которые пострадали от них, будут паниковать, когда будут говорить об этом подразделении. Если их начальники не предоставят им скоординированные боевые части, у них не хватит смелости сражаться против дивизии «Викинг». . Теперь 84-я дивизия, которая достигла больших военных подвигов, все равно понесла большие потери после столкновения с этим подразделением.
«Товарищ начальник штаба», — Фоменко немного успокоился после того, как выплеснул свой гнев. Он повернул голову, чтобы посмотреть на только что говорившего начальника штаба, и спросил: «Есть ли какие-то указания у штаба?»
Начальник штаба быстро ответил: «Я получил телеграмму от генерала Самеко, который просил нас присоединиться к 188-й дивизии, перегруппировать команду и завтра начать наступление на Чицзилин».
«Что, на Чижилин наступать?» Услышав эту новость, Фоменко чуть не вскочил с места: «Товарищ начальник штаба, начальник знает наше реальное положение?»
«Товарищ командующий, я подробно доложил обстановку здесь командованию группы армий». Начальник штаба ответил: «Хотя эту телеграмму послал генерал Самеко, он в конце телеграммы специально пояснил, что именно это и имеет в виду товарищ командующий».
Понимая, что Соков говорит серьезно, Фоменко перестал жаловаться. Как командир дивизии 27-й армии, он прекрасно знал характер Сокова. Если бы он не был уверен в победе, он бы никогда не отдал такой приказ. Подумав об этом, он осторожно спросил: «Мы и 188-я дивизия — единственные войска, которые завтра будут участвовать в наступлении?»
«Кроме нас и 188-й дивизии, есть еще 384-я дивизия, 1-я артиллерийская дивизия и ВВС». Начальник штаба доложил Фоменко: «Кроме того, мы доставим нам достаточно новых ракет и базук за ночь, чтобы обеспечить успешное наступление».
Выслушав доклад начальника штаба, Фоменко взял телеграмму в руки и внимательно просмотрел ее. Содержание выше было таким же, как докладывал начальник штаба дивизии, и ему потребовалось меньше минуты, чтобы прочитать телеграмму.
Когда он снова поднял голову, с улыбкой на лице он сказал трем командирам полков: «Товарищи, если войска, обещанные командиром, смогут прибыть в установленные сроки, мы обязательно сможем прибыть завтра в полдень. Я начну атаку на Цицзилинь, где укрепился противник, и я обязательно уничтожу защитников города».
Никто не опровергал заявление Фоменко, но все принимали его как данность. По мнению всех, три пехотные дивизии плюс одна артиллерийская дивизия под прикрытием авиации начали наступление на город, занятый немецкой армией. Даже если бы были некоторые перипетии, город можно было бы взять в короткие сроки.
Что касается идеи неспособности захватить город, то она никогда не приходила в голову никому. Если столько войск, прикрываемых авиацией, не могут взять небольшой город, то какими качествами они должны обладать, чтобы стать членами 27-й армии.
«Первое, что нам сейчас нужно сделать, это связаться со 188-й дивизией полковника Койды». Начальник штаба дивизии сказал со стороны: «По телеграмме от начальника, они должны быть где-то рядом, и мы должны послать кого-нибудь, чтобы как можно скорее их найти».
«Совершенно верно, товарищ начальник штаба, то, что вы сказали, имеет смысл». Фоменко согласился с заявлением начальника штаба дивизии: «Я пошлю своего адъютанта, чтобы он отвез несколько солдат, чтобы позже выяснить местонахождение 188-й дивизии, и постараюсь как можно скорее установить с ними связь».
Но прежде чем Фоменко отправил своего адъютанта, начальнику штаба дивизии позвонили с блокпоста за деревней. Выслушав его, он сделал удивленное выражение лица и несколько раз повторил: «Товарищ капитан, немедленно пришлите кого-нибудь арестовать товарища из дружественной армии». Отправьте в штаб дивизии, и побыстрее!»
«Где люди? Скорее пусть Стражи приведут их к нам».
«Не волнуйтесь, товарищ командир дивизии». Начальник штаба ответил: «Я уже отдал приказ на блокпост, чтобы товарищей из дружественной армии как можно скорее отправили в штаб дивизии».
Через семь или восемь минут в штаб дивизии вошел офицер в стальной каске и плаще-накидке во главе с часовым. Быстро окинув взглядом погоны толпы, он остановился на Фоменко. Вытянувшись по стойке смирно, он поднял руку для приветствия и прошептал: «Здравствуйте, генерал Фоменко, я капитан Гриза, командир 4-й роты 2-го батальона 562-го полка 188-й дивизии, и мне приказано прибыть сюда, чтобы установить с вами связь».
«Здравствуйте, товарищ капитан». Фоменко шагнул вперед, пожал руку Гризе и с энтузиазмом сказал: «От имени командиров и бойцов всей дивизии приветствую вас».
Когда Гриса отпустила руку Фоменко и собиралась заговорить, сбоку вдруг раздался знакомый голос: «Гриса, ты меня не видела? Почему ты со мной не поздоровалась?»
Гриса последовал за престижем и обнаружил, что говорящий на самом деле был Белкиным. Он не мог не поднять брови и поспешно поднял руку, чтобы поприветствовать Белкина: «Здравствуйте, товарищ полковник. Так приятно видеть вас здесь. Удивлен».
«Я не удивлен, что снова вижу тебя здесь». Белкин сделал шаг вперед, оторвал руку Гризы от своего лба и с силой потянул ее к своему лицу, тепло приветствуя собеседника. Объятия: «Мой старый друг, как дела?»
«Очень хорошо, спасибо за вашу заботу, товарищ полковник».
Видя, что Белкин и Гриса так близки, Фоменко с любопытством спросил Белкина: «Товарищ заместитель командующего, вы знаете этого капитана дружественной армии?»
«Да, товарищ командир». Белкин, естественно, не скрывал от Фоменко своей дружбы с Грисой: «Когда я был в паре с командиром 73-й стрелковой бригады, Гриса был мной. Его подчиненным, а потом перешел в 27-ю армию. Я действительно не ожидал его здесь сегодня встретить».
Фоменко немного знал о делах Сокова. Он знал, что когда его перевели на должность командующего 27-й армией, он привел десятки подчиненных, чтобы обогатить рядовых командиров дивизий. Говорят, что это рядовые подчиненные, но любой проницательный глаз знает в глубине души, что все эти подчиненные — соковские дружки.
Фоменко не ожидал, что капитан дружественной армии, который вышел с ним на связь, на самом деле был близким другом Сокова, и его отношение к Гризе было, естественно, немного восторженным: «Товарищ капитан, вы так долго путешествовали, вы должны сказать, что вы, должно быть, хотите пить. Идите сюда». Его последние слова были только для стоящего у двери штабного офицера. Штабной офицер поспешил вперед, слегка наклонившись вперед, ожидая, когда другая сторона даст ему задание.
«Идите и принесите капитану чашку горячего чая, и принесите что-нибудь поесть». Когда Фоменко это сказал, он посмотрел на Гризу и с улыбкой на губах сказал: «Я думаю, товарищ капитан сейчас очень устал и измотан». Голоден».
Когда офицер штаба вышел готовиться, Фоменко снова подошел к Гризе, посмотрел на него и спросил: «Товарищ капитан, где сейчас находится ваша дивизия?»
«Есть ли карта?»
«Да». После того, как начальник штаба убрал мусор с карты, он сделал приглашающий жест Гризе: «Товарищ капитан, как вы думаете, эта карта пригодна для использования?»
Гриса посмотрел на карту на несколько мгновений и быстро нашел знакомое место. Он быстро указал на Фоменко и сказал: «Генерал Фоменко, войска нашей дивизии теперь размещены здесь».
Начальник штаба поспешно поднял глаза, чтобы посмотреть, где находится 188-я дивизия. Увидев все ясно, он сделал жест рукой, а затем доложил Фоменко: «Товарищ командир, до нас меньше восьми километров».
Фоменко что-то напевал, а затем сказал Грисе: «Товарищ капитан, нам приказали начать атаку на город завтра в полдень. Интересно, вы получили такой приказ?»
«Да, товарищ генерал, такой приказ мы получили». Гриса с серьезным выражением лица обратился к Фоменко: «В районе дислокации нашей дивизии были обнаружены командиры и бойцы, отставшие от вашей дивизии. Поговорив с ними, командир дивизии, зная, что вы много натерпелись в городе. Так уж получилось, что в это время он получил приказ из штаба о наступлении, и он быстро отправил несколько групп связи на поиски вашего местонахождения».
Говоря об этом, Гриза не мог не ухмыльнуться: «Оказалось, мне повезло, и я нашел тебя здесь». Затем он достал из кармана своей военной формы листок бумаги и протянул его Фоменко: «Это код связи радиостанции нашей дивизии».
Фоменко взял листок, не глядя, передал его начальнику штаба и сказал: «Прикажите радисту немедленно выслать донесение и как можно скорее установить связь со 188-й дивизией».
Воспользовавшись моментом, когда радист передавал донесение, офицер штаба принес Гризе угощение, и Фоменко тепло его поприветствовал: «Товарищ капитан, вы хорошо потрудились, давайте что-нибудь перекусим».
Чтобы выяснить местонахождение 84-й дивизии, Гриза и его подчиненные несколько часов метались на улице. Он уже устал, хотел есть и пить. Когда он увидел перед собой чай, печенье, сухари и тушеную говядину, невольно сглотнул слюну. Однако есть он не торопился, а поднял голову, чтобы поблагодарить Фоменко, а затем сказал: «Товарищ генерал, на улице больше десятка моих подчиненных, они сейчас могут пить и есть, интересно, сможете ли вы... ?»
Хотя Гриса не закончил фразу, Фоменко не понял, что он имел в виду, и быстро приказал офицеру штаба: «Товарищ штаб, там снаружи больше десятка товарищей из дружественной армии, и вы можете помочь им приготовить немного еды».
«Да, товарищ командир», — кивнул штабной офицер. «Сейчас сделаю».
Выслушав распоряжения Фоменко и увидев, как штаб уходит, Гриза взял еду со стола и поел. Во время еды он с любопытством спросил: «Товарищ генерал, будут ли наши две дивизии участвовать в завтрашней атаке?»
Если бы другие офицеры низшего звена задали этот вопрос, Фоменко не только не дал бы ему ответа, но и отругал бы его. Но офицер, сидящий перед ним сейчас, является одним из приближенных Сокова, поэтому Фоменко, естественно, будет относиться к нему по-другому. К счастью, приказ атаковать завтра не является совершенно секретным, так что даже если вы расскажете об этом Гризе, вам не придется беспокоиться о том, что секрет будет раскрыт.
Фоменко улыбнулся и сказал: «Товарищ капитан, защитники города получили подкрепление. Очевидно, что силами только наших двух дивизий мы город не сможем взять. Штаб также приказал 384-й дивизии и 1-й дивизии Пао прибыть ночью. Когда все войска будут здесь, нам не будет слишком поздно атаковать противника».
(конец этой главы)