Как говорится, некрасивых женщин не бывает, бывают ленивые. Поэтому меня можно считать эталоном только для красавицы по соседству. Я усердно работала, усердно училась, постоянно совершенствовала свои навыки макияжа, меняла причёски и подбирала одежду, и с небольшим усилием могу стать интернет-знаменитостью за считанные секунды. Однако эстетическая функция крайне затруднена. В глазах матери, родившейся в 1990-х, кокетливая соседка всегда самая красивая, и меня называют не модой, а демоном. Разрыв в возрасте так трудно преодолеть. Как последняя травинка в «Трёх цветах», признанных Департаментом архитектуры ре мажор, я должна идти по этому благородному проспекту с упорством.
«Ешь! Ешь! Перестань так себя вести! Посмотри на своё прекрасное лицо, похожее на повешенного. Ты знаешь, что хочешь позавтракать, и накрасила губы. Что ты знаешь – это помада, а что – нет. Я думала, ты пьёшь кровь рано утром». Это моя свекровь, госпожа Ван Цзяжэнь. Каждый день перед завтраком обязательное домашнее задание – слушать наставления её старика.
«Привет, мисс Красавица, поздравляю с угаданными! Это популярный цвет у тётушек в последнее время». Я привыкла сидеть за обеденным столом, покачивая головой, и стирала салфеткой только что стертую помаду.
«Тётя? Доживём до твоего великого дьявола! Где ты только таким извращениям учишься?» Слово «тётя» успешно разгневало мисс Красавицу, она сверкнула на меня огненными глазами и отчитала: «Эй, ребята! Эти люди с больными мозгами на самом деле надевают себе на губы слово «тётя» ради моды, это всё равно что вступить в секту».
Итак, во время следующего завтрака состоялась встреча по критике.
С тех пор, как я носила штаны с открытыми ластами в детском саду, и до сих пор, в свои двадцать восемь, я всё ещё одинока и придирчива, но мои мысли только что куплены – помада Givenchy цвета овчины. Согласившись на сегодняшнюю встречу выпускников, я, конечно же, не могу выглядеть так уж плохо. Но, взглянув на отпечаток красной помады на салфетке, я невольно пожалела об этом, и, конечно же, мой странный характер всё ещё больше подходит африканскому розовому.
Из-за плевка мисс Красавицы я закончил завтрак раньше времени.
«Мисс Красавица, я закончил есть, поздравляю с тем, что вы смогли помыть посуду и отправиться в путь раньше времени вместе с вашей младшей сестрой».
«Если ты не будешь убивать себя хотя бы один день, твоя кожа будет зудеть и чувствовать себя некомфортно, верно?» Мисс Бьюти собиралась ударить меня, но тут схватила палочки для еды.
Я быстро вскочила и с беспокойством спросила: «Мисс Красавица, у вас в последнее время была небольшая недостаточность селезенки? Глядя на отношения матери и дочери, как дочь, я должна любезно напомнить вам, что нет ничего, что могло бы укрепить вашу селезенку».
«Что такое недостаточность селезенки?» Мисс Бьюти, очевидно, не поняла моих намерений.
Отец, читавший газету вместе с Эрлангом, скрестив ноги, уже закончил завтракать и рассмеялся: «Недостаточность селезёнки... Я никогда не слышал старой поговорки о том, что женщина с недостаточностью селезёнки быстро стареет. Никто не радует глаз, если вы слишком злы, вы, естественно, причините вред своему телу, и, конечно же, вы состаритесь быстрее, если будете причинять вред своему телу».
«Сюй Цзинцзин, ты маленький ублюдок! Теперь, когда ты растолстел? Ты смеешь поворачивать за угол и ругать старушку!»
Прежде чем Мисс Красота пнула меня тапочками по ступням, я поцеловал ее в лицо своими теплыми губами, схватил сумку, напел песенку и поехал на своем подержанном MINI в компанию.
Даже если вы не встаете каждое утро
Я слышу львиный рык Мисс Красоты. Даже если Мисс Красота каждый день делает мне такие выговоры, то, что никогда не изменится, так это то, что я вижу тёплую фигуру Мисс Красоты, провожающую меня через зеркало заднего вида машины, и смотрю в зеркало. Она открывала рот за ртом, и даже если я не слышала звука, я знала, что это: будьте осторожны, езжайте осторожно, не забывайте есть, возвращайтесь домой пораньше...
Возможно, самое счастливое в мире — это возможность быть вместе всей семьей.
Когда я прибыл в компанию, еще до того, как мой член нагрелся, мне позвонили и начали рвать кровью: «Г-жа Сюй, наш начальник прочитал план дизайна и смету и считает, что указанная вами цена... выше, чем у других дизайнеров».
Повесив трубку, я начала жаловаться сестре Мэппл, живущей по соседству: «Сестра Мэппл, ты знаешь? Шэн Ши Цзя Тин только что звонила и попросила пересмотреть чертежи отделки модельного дома. Она сказала, что их начальник сказал мне, что бюджетная цена модельного дома слишком высокая, она не может превышать 3000 юаней за квадратный метр. Я ухожу! 3000 юаней — это всё ещё дорого? Разве 3000 юаней — это не минимальный стандарт в отрасли? Мне не хочется тратить деньги, какая прекрасная отделка продаётся, а я могу просто продать черновое жильё».
Сестра Мэппл улыбнулась и сказала: «Не сердитесь! Хозяин Кингс-Хауса давно известен своей скупостью, и ему приходится брать туалетную бумагу у своих сотрудников, когда он идёт в туалет».
Я слабо закатила глаза: «Разве нет? Даже туалетную бумагу приходится брать у персонала — это такая скупость? Sei больше нет».
Сюй Ган, сидевший напротив, сказал: «Занимать туалетную бумагу – это просто ерунда! Ты просто взял всё на себя. Сяо Чжао, которого перевели в S City до тебя, раньше отвечал за недвижимость их компании. В то время это было ещё более преувеличенно. Я слышал, что их начальник рано...
Раньше у меня была любовница, и я каждый день ел овощи дома, но хозяйка не могла удержаться от овощей, поэтому она добровольно уволилась и ушла.
"Пфф!" Глоток воды из моего рта брызнул прямо на экран компьютера. "Ахахаха..."
Все в офисе разразились смехом.
«Цзинцзин!» — Ли Иньхэ, один из начальников и один из его старших братьев, внезапно вышел из кабинета.
Я смеялся так сильно, что не мог закрыть рот, и быстро подпер подбородок рукой: «Эй! Старший брат!»
Брат Ли Иньхэ, один из лучших студентов архитектурного факультета нашего университета D, не стал после окончания университета становиться специалистом по проектированию мостов, а открыл нынешнюю компанию по декорированию вместе с другим старшим братом, Сяо Ганем. Талант, поэтому я тоже принят на работу.
«Э-э, там список, мне нужно, чтобы ты побежал». Брат Ли дал мне записку с номерами мобильных телефонов и адресом.
Увидев адрес, я невольно нахмурился: «Огилви? Юйцзин Цзянъань? Разве это не тот список, которому раньше следовал старший брат Гань?»
«У Сяо Ганя другие дела. Отныне ты будешь учиться в образцовом доме Огилви и Мазера. Веди себя хорошо и постарайся завоевать всё здание». Старший брат Ли выглядел серьёзным, а его лицо выражало готовность к борьбе!
«Брат тогда...»
«Я сказал Сяо Ганю: если ты сможешь продолжать, выступление будет твоим». Старший брат Ли протянул руку и похлопал меня по худому плечу.
Братец, братец, ты настоящий аскарида у меня в желудке. Ты сразу понимаешь, что думаешь о пердеже. Я протянул руку и сказал: «Хорошо, с широкой улыбкой на лице: «Старший брат, если ты поставишь двести сердечек, я точно разгромлю Огилви и Мазера!»
На самом деле, у нас уже есть много проектов, включая неловкий проект Шэнши Цзятин.
Гоблин, я принял этот заказ без колебаний. Огилви, это большая компания, и это большая компания. Ради премии за год я решил бороться!
Старший брат Ли многозначительно посмотрел на меня, редко поднимал свои двухиероглифовые брови и с удовлетворением вошел в кабинет.
Я щёлкнул запиской, и мои брови нахмурились. Быстро закончив несколько мелочей, я взял сумку и поспешил в Ogilvy & Mather.
Приехав в Ogilvy & Mather, я прождал почти полчаса в приёмной офиса и выпил четыре или пять стаканов воды, так и не встретив контактное лицо, мисс Цзян. Когда брат Сяо работал с этим заказом, я часто слышал, как он возвращался и жаловался, что с сотрудниками Ogilvy трудно общаться, не говоря уже о том, что, судя по всему, те, кто работает с начальством, — это почти везунчики.
Внезапно я почувствовал дискомфорт внизу живота. Я напряг живот и, поджав ноги, пошёл к стойке регистрации. «Могу ли я узнать, когда менеджер Ма из инженерного отдела сможет спуститься?»
Милая красавица на стойке регистрации только что закончила отвечать на телефонный звонок. Она подняла голову, посмотрела на меня с улыбкой и спросила: «Это мисс Сюй Цзинцзин?»
"Да."
«Мастер Ма из инженерного отдела сказал, что вас примет другая мисс Цзян. Мисс Цзян только что звонила. В это время она будет занята. Боюсь, у меня нет времени вас встретить. Пожалуйста, поднимитесь прямо сейчас».
«Без проблем, спасибо».
Девушка на стойке регистрации достала карту доступа и провела её по полу лифта. Я взглянул на этаж, и это оказался последний. По опыту, инженерный отдел обычно не находится на последнем этаже. Я уже было задумался, как вдруг мой живот заурчал и заурчал, а спазмы усилились. Я невольно стиснул зубы: «Сестра, у меня запор уже третий день, стоит ли мне так сидеть? Пентиум, когда это важно? Не протекай, когда нужно, не позволяй мне протекать, когда не нужно!»
Я делаю глубокий вдох и кусаю
Серебряные зубы, сжатые кулаки, героический вид.
Когда мы поднялись на верхний этаж, как только открылись двери лифта, просторный, светлый и современный офис сразу же привлек внимание, но я был ещё больше озадачен. Он не был похож на инженерный отдел, но немного напоминал кабинет президента. Почему-то в памяти всплыли «Пятьдесят оттенков серого», и живот перестал болеть. По роду своей работы я часто контактирую с какими-то президентами и вице-президентами, поэтому мои приятели Лу Сяобай и Ван Цзяяо часто меня порочат. Как героиня «Пятидесяти оттенков серого», они встречают красавца, «властный президент влюбляется в меня», «властный президент меня избивает» и так далее. Когда я только пришёл в эту индустрию, у меня действительно было к ним обоим одно и то же, но я не знал, что после сильного удара и промывания глазных яблок они тут же вернутся к жестокой реальности. Красавчик-властный президент? Хе-хе, это всё «раздутые порезы» тираннозавра. Поэтому в моей голове автоматически сложился образ президента Огилви с «большим животом и круглой талией».
Ко мне подошла женщина в деловом костюме с нежным макияжем. Она была примерно моего возраста, её волосы были аккуратно причёсаны, она была совершенно послушна и заколота за уши. Эта элитарная аура необъяснимо меня нервировала, и низ живота снова сжался.
«Госпожа Сюй Цзинцзин?» Элита подняла брови и слегка приподняла острый подбородок.
Думая о славной и трудной задаче, которую доверил мне директор, мои глаза сияли перед уходом, думая о своей годовой премии, как бы я ни проиграл, я не могу проиграть, я также слегка поднял подбородок, но боль в животе заставила мой голос дрожать: «Ну... да. Пожалуйста... мисс Цзян здесь?»
Элита взглянула на меня, слегка нахмурившись.
, его глаза вопрошали: «Я».
Оказывается, элита – это госпожа Цзян! Моя спесь тут же улетучилась, и я чуть не сказала, что не заикаюсь. Я поспешно вытащила из сумки визитку, протянула её собеседнику и, напрягая все силы, произнёс: «Госпожа Цзян, это моя визитка. Что касается образцового дизайна помещений вашей компании, а также изысканного оформления всех зданий в более поздний период, отныне я буду отвечать за это».
Цзян Цзинъин взяла визитку и взглянула на нее, а его острые глаза внимательно осмотрели меня сверху донизу, как будто когда-то заставили меня заподозрить, что в ее глазных яблоках встроена функция сканера.
«Наша компания не приняла решения о сотрудничестве с вашей дизайнерской компанией. Пока рано говорить, что мы в ответе за это». Мне прямо в лицо вылили таз с холодной водой, отчего боль в животе стала ещё сильнее.
Я изо всех сил пошевелил мышцами лица, выдавил улыбку и сказал: «Знаю. Поэтому цель моего сегодняшнего визита — попытаться убедить обе стороны в готовности к сотрудничеству. Сяо Гань из нашей компании уже предоставлял соответствующую информацию, и чтобы предотвратить пропуск квалификационных материалов, я специально подготовил сегодня ещё один экземпляр». Я достал из сумки толстый лист квалификационных материалов — не для того, чтобы предотвратить пропуск информации, а для того, чтобы другая сторона не сказала, что не получала их.
Цзян Элит не стал брать у меня информацию, а лишь холодно сказал: «Информация получена, и нет необходимости ее подтверждать».
«О, это здорово», — я засунула материалы обратно в сумку.
«У нашего президента всего пять минут».
«Президент... президент?» Я немного запутался. Когда такая небольшая компания, как наша, нуждается в личной встрече с президентом? Разве это не начальник инженерного отдела?
«Что случилось?» Цзян Цзин поднял брови.
«О, всё в порядке. Мой
Значит, пяти минут достаточно. Я ответил с улыбкой. Генеральный директор — это генеральный директор. Возможно, этот генеральный директор другой. Он любит всё делать сам. Но пяти минут действительно слишком мало. Пяти минут может хватить только на то, чтобы представить нашу компанию.
Мой мозг начал обдумывать, как чётко выразить особенности нашей компании за пять минут. В этот момент из моего тела вырвался непристойный голос.
Цзян Цзинцзин обернулась и уже собиралась открыть мне дверь кабинета президента, но тоже напрасно замерла.
«Пых-пых...» — один за другим раздался ряд героических и величественных голосов.
Лицо Цзян Цзинъи выражало ярость, а брови вот-вот сошлись на переносице. Думаю, в этот момент ей, пожалуй, хотелось бы, чтобы её ноздри тоже сдвинулись вместе.
Мне очень хотелось вырыть яму и залезть туда, но было слишком поздно, да и в туалет мне отчаянно нужно было. Набравшись смелости, я спросил: «Извините, а где здесь туалет?»
Цзян Элит поднял брови и указал мне за спину.
«Спасибо!» Я повернулся и побежал в туалет. У людей три неотложных дела! Я спешил и не услышал, как изменился тон Цзян Цзинъи, когда я обернулся: «Но женский туалет ремонтируют, мне нужно спуститься вниз...»
Когда я увидела слово «ремонт», 10 000 альпак, пробежавших по моему сердцу, готовы были вырваться наружу, словно вода из тела. Без всякого стыда я бросилась в мужской туалет напротив... Увидев, как двое мужчин в панике застёгивают штаны и убегают, я без церемоний заперла дверь. Но я и не подумала об этой постыдной картине, из-за которой я постоянно входила и выходила из Огилви и получала ярлык «женщина-извращенка».
Нет.
Когда я вышла из ванной, я почувствовала, что моя душа наконец-то вернулась на место.
В конце коридора группа людей торопливо направлялась к лифту. Во главе шел высокий мужчина с чётким профилем и массивной переносицей. Его уверенная походка была элегантна, как у модели на подиуме, и он излучал неописуемое величие.
Судя по моему давнему сообщнику, этот человек — симпатичный парень, который, судя по его профилю, облизывает экран. Интересно, что это за человек с такой осанкой, что у него столько подписчиков, но, к сожалению, я не успел разглядеть его лицо, так как он уже вошёл в лифт, где ему открыли дверь подчинённые.
Когда вся группа вошла в лифт, я внезапно отреагировал, ущипнул себя за бедра и тут же бросился к Цзян Элите, пытаясь выдавить улыбку.
Неожиданно лицо Цзян Цзинъи похолодело, и он холодно сказал: «Извините, прошло уже пять минут, нашему президенту нужно что-то сделать».
Я пошел! Гром среди ясного неба!
У женщин всегда было сильное шестое чувство. Когда я увидела эту группу людей, у меня возникло дурное предчувствие. Конечно же, я этого ожидала! Я действительно дала этим роковым пяти минутам побыть в дерьме...
«Госпожа Цзян, — я глубоко вздохнул, — госпожа Цзян, простите меня. Я хотел бы спросить, ваш ли президент тот, кто только что вышел?»
"Да."
«Но разве вашего президента не следует звать Лю?»
«Лю всегда будет нашим президентом, а Кан — нашим вице-президентом, который вступил в должность только в прошлом месяце».
«Канг... мистер Канг?» У меня слегка перехватило горло, когда я услышала эту знакомую и незнакомую фамилию, но я не удержалась и глупо спросила: «Что такое Канг? Это Канг из лапши быстрого приготовления Мастера Конга?»
Элита Цзян снова нахмурилась, глядя на мои глаза, полные недоверия.
, «Здоровый Кан».
Конечно же, это Мастер Конг...
Эта фамилия заставила меня задуматься, и когда я вспомнил только что ушедший, она вызвала во мне необъяснимое чувство чего-то знакомого. Я взглянул на ЛОГОТИП Ogilvy & Mather на стене и рассмеялся про себя: хоть фамилия Канг и невелика, их всё равно много, и если это действительно тот мёртвый мальчик, зная, что это я, невозможно не уделить мне пять минут...
Но как только я успокоилась, в моём сердце резко раздался другой голос: «А что, если я не дам тебе пяти минут? Разве они не ушли, не сказав ни слова, восемь лет назад? Они не дали тебе и секунды».
«Госпожа Сюй?» Холодный голос Цзян Элита наконец привел меня в чувство.
«Госпожа Цзян, я не хочу объяснять, сколько пяти минут я только что потратил зря. Я просто хочу, чтобы вы дали мне шанс и позволили сначала съездить на место и провести измерения».
Цзян Цзинъин посмотрела на меня с нерешительностью, и я перебил её и продолжил: «Я знаю, что это против правил, но я действительно хочу, чтобы Ogilvy передал проект здания нашей компании. Я обещаю закончить обмеры. Я вернусь и принесу чертежи. Даже если у господина Кана не будет времени выслушать моё представление, даже если у него будет время только пройти мимо и подняться на лифте, он сможет взглянуть на мои чертежи. Что бы ни решил господин Кан после этого, я приму оба решения. Пожалуйста, дайте мне шанс».
Цзян Цзинъин слегка вздохнула и сказала: «Подождите меня две минуты».
"Привет?"
«Я пойду с тобой на стройку».
Надев туфли на тонких каблуках, действительно сложно представить, как выглядит строительная площадка. И сегодня я пришёл подготовленным: в кроссовках на плоской подошве и в повседневном костюме.
«Пожалуйста», — когда Цзян Инцзин обернулась, он добавил: «Вот что объяснил президент Кан».
Пять минут рассказа президента? Я всегда думал, что у меня галлюцинации.
Но она добавила: «Не нужно так спешить с рисунками. Нет проблем отправить их обратно через неделю».
Ответ Цзян Цзинъи ошеломил меня и оказался совершенно неожиданным.
Через две минуты я наблюдал, как Цзян Цзинцзин переодевается в комбинезон. Если не считать аккуратной причёски и лёгкого макияжа, он был похож на строителя. Она протянула мне каску, которую я небрежно взял и пошёл с ней на стройку.
О, кстати, у Цзян Цзинцзин очень красивое имя, Цзян Вань, в отличие от моего местного имени Сюй Цзинцзин...
Было уже темно, когда я мчался обратно в офис со строительной площадки Ogilvy & Mather. Один за другим звонки, которые я звонил, были смертельными, и я звонил моим лучшим друзьям Лу Сяобай и Ван Цзяяо. Сегодня вечеринка по случаю восьмой годовщины выпуска из школы. Лу Сяобай так хочет позвонить, потому что время истекло, а я никого не вижу.
Дело не в том, что я не хочу ехать, а в том, что я хвастался Хайкоу перед «Элитой Цзян». Не думаю, что смогу убедить себя, если не поработаю сегодня сверхурочно. Я очень ответственный человек! Однако, учитывая характер Лу Сяобая, если я не перезвоню, завтра я умру ужасной смертью у дверей собственного дома. У меня голова онемеет от одной мысли об этом.
Как только я позвонил, я услышал рев Хэдуна Лу Сяобая: «Сюй Цзинцзин, где ты?»
«Я работаю сверхурочно в подразделении». Хотя Цзян Цзинъин сказал, что никуда не спешит, мне пришлось отнестись к этому со всей серьёзностью.
Поэтому я сказал Лу Сяобай, что буду работать сверхурочно, чтобы наверстать упущенное с чертежами, но Лу Сяобай устроил мне настоящую взбучку.
«Работать сверхурочно? Ну и ну. Что за **** класс ты записался? Вчера кто-то надоел и затащил старушку по магазинам и вместе купил одежду, а сегодня они хотят появиться на встрече выпускников? Я даже утром написала в WeChat, что тебе не подходит помада Givenchy. Ты же сказал, что теперь временно работаешь сверхурочно? Кому ты врёшь?»
«Сегодня днём я ходил на встречу с крупным клиентом, и мне действительно временно придётся поработать сверхурочно, чтобы наверстать упущенное».
«Ты знал, что Гао Чжань и Сюй Цзинцзин тоже здесь, поэтому ты и начал трусить?»
«Чёрт!» Я не ожидал, что Лу Сяобай вытащит Гао Чжаня и Сюй Цзинцзин. «Лу Сяобай, когда ты видел, чтобы я трусил перед ними? Мне действительно нужно работать сверхурочно на временной работе, а у меня с ними отношения за полцента. Ничего».
«Мне всё равно. На вечеринке в честь восьмилетия я уже месяц занят. Если не посмеешь прийти, я тебя убью и изобью, где бы ты ни работал сверхурочно!»
Лу Сяобай, министр пропаганды, был очень занят этим мероприятием, и его сердце было изнурено. Внутри меня забилось: «Сяо Бай...»
«Легко ли Гао Чжаню сесть на поезд из Пекина, чтобы встретиться с тобой? Легко ли некоторым одноклассникам прилететь с другой стороны океана?»
«Старшая сестра, мне нелегко идти на стройку с рабочими-мигрантами в жаркий день просто чтобы попросить еды».
«Время выжато до предела! Если ты можешь выжать из своего декольте максимум, не заставляй меня говорить, что ты не можешь выжать из него время. Ты можешь найти выход сам и поторопись, чтобы я приехал сюда».
Лу Сяобай проговорил минут десять, а потом наконец повесил трубку. Я посмотрел на чёрный экран компьютера, мысли были полны смятения. Похоже, сегодня вечером мне не захочется спокойно рисовать.
. Может быть, после встречи выпускников вернусь и почерпну вдохновение. Мне стыдно за свою пошатнувшуюся целостность. Я просто выключила компьютер, надела красивое платье, сделала лёгкий макияж и пошла в ресторан.
Прибыв в отель, я, следуя за официантом, на ощупь добрался до отдельного номера. Как только я открыл дверь, раздалось несколько звуков «бах-бах-бах», и передо мной по небу взметнулись ленты. Я с испуганным видом посмотрел на счастливых людей в номере, а затем услышал несколько голосов, кричащих:
«О, Сюй Цзинцзин, но я наконец-то дождалась тебя. Ты знала, что я буду ждать тебя?»
«Сюй Цзинцзин, если ты не придёшь, Сяобай не пустит нас ужинать».
«Тем, кто опоздает, придется наказать себя тремя порциями спиртного».
Когда Ван Цзяяо увидел меня с большим животом, он тут же подбежал ко мне и прошептал: «Тебе уже поздно сюда приходить! Просто подожди и умри. Мы с Сяобай сегодня ничем не можем тебе помочь».
«Женщина с толстым животом, успокойтесь немного. Я не несу ответственности за ваши плодные газы».
Не успел я оправиться от шока, как меня окружила группа людей и налила мне бокал белого вина, бокал красного, бокал XO и ещё один бокал... Оказалось, это уксус, пиво и горчица! Кто это настроил? Безнравственно! Сестра подумала, что это кола, и сделала глоток одним глотком, вкус был кисловатый и освежающий... Слёзы хлынули ручьём.
«Ц-ц-ц, Сюй Цзинцзин, почему мы так долго не виделись? Почему мне кажется, что ты снова стала красивой? Чем больше я на тебя смотрю, тем больше ты похожа на дыню, милая. Я очень жалею, что не сдержалась тогда».
Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу, и я взглянул на того, кто надо мной насмехался. Это был Сюн Шуай. Из-за большого рта и громкоговорителя его прозвали «Большим Медведем», хотя тогда никакого «Большого Медведя» не существовало.
Что случилось с Медведями? У Сюн Шуая телосложение стало крепче, чем в старшей школе, и мышцы у него рельефные. Когда я упомянул о том, как он мне тогда признался, я разрыдался ещё сильнее.
Я отмахнулась от его медвежьих когтей, вытерла слёзы, выступившие от горчицы, и сказала: «Сладкая дыня? Ты мастер метафор, так что я — горькая дыня?»
«Сестра, не плачь, я был, самое большее, огурцом», — рассмеялся Сюн Шуай. «Освежающий огурец».
Лу Сяобай сказал: «Не слушайте его. Недавно он вложился в сеть фруктовых супермаркетов. Все здесь выглядят как фрукты. Он только что сказал, что я похож на питахайю».
Я взглянула на маленькое розово-красное платье, которое Лу Сяобай выбрала себе тысячи дней назад, и вдруг не смогла сдержать смеха: «Я иду! Я не думаю, я не говорю этого, мне действительно это кажется».
Лу Сяобай сердито посмотрел на меня, снова пнул Сюн Шуай, а затем отправился на сцену, чтобы заняться делом.
«Неудивительно, что я тебя давно не видела, а ты опять пошёл в инвестиционный фруктовый супермаркет? Вот она!» Я поспешно вытащила визитку из сумки: «Босс Сюн, верно? Не забудьте позаботиться обо мне, когда будете на работе, и фруктовому супермаркету не придётся меня искать. Вам обязательно нужно меня найти, когда купите виллу».
«О, вы всё ещё критикуете меня, как великого дизайнера?» — крикнул Сюн Шуай другим студентам, разыгрывая свою визитную карточку: «Давайте, кто хочет отремонтировать дом, приходите скорее».
Крик Сюн Шуай привлек ко мне внимание многих одноклассников.
Кто-то спросил: «Эй? Сюй Цзинцзин, я помню, что ты не подавал документы на архитектурный факультет Университета D? Разве ты не должен был строить здания, мосты и дороги? Почему ты вдруг сменил комнату?»
Дизайн интерьера? Не перебор ли?
Я улыбнулся и сказал: «Кто сказал, что студенты-архитекторы должны строить дома и мосты? Вы все говорили, что дизайн интерьера сейчас приносит деньги. Сейчас цены на жильё так высоки, а рынок так хорош, конечно же, какой бизнес приносит больше денег и ведёт больше бизнеса. Посмотрите на Сюн Шуая, он тогда был студентом-компьютерщиком и так и не стал программистом-болтуном. Посмотрите на него сейчас: он сам себе хозяин и открыл сеть фруктовых супермаркетов».
Сюн Шуай рассмеялся и сказал мне: «Я два года работаю программистом и живу один в офисе. Если я продолжу работать, то не смогу найти жену. Почему бы тебе не воспользоваться возможностью и не начать продавать фрукты, чтобы найти жену? Если бы ты согласился стать моим женским голосом, разве мне не пришлось бы так много работать?»
«Эй, как ты смеешь упоминать тот год? Из-за тебя я наглотался туалетной вони. А ты ещё смеешь уступать мне дорогу». Я помахал Сюн Шуай и продолжил раздавать визитки: «Давай. Давай! Если у тебя есть деньги, но их нет, поторопись и купи дом, и не забудь найти меня, когда будешь ремонтировать. Когда купишь дом, твоя страховка вырастет, а акции подорожают. Давай, добавь WeChat!»
У меня хватает наглости разослать визитки целому кругу людей, и я никогда не упущу такой хороший рынок сбыта, как круг одноклассников, и эффект от этого поразительный.
«Сюй Цзинцзин, жаль, что ты дизайнер. С таким талантом тебе следовало бы продать недвижимость. Сейчас цены на жильё в нашем городе N стремительно растут».
«Сюй Цзинцзин, я только что купил дом и беспокоюсь о его дизайне и декорировании».
«Сюй Цзинцзин…»
Внезапно какой-то мальчик вмешался: «Сюй Цзинцзин, я слышал, что помимо гонорара за дизайн у ваших дизайнеров есть много дополнительных денег. Если покупателям нравятся кирпичи, мебель и т. д., можно поговорить с продавцами».
Возвращаясь назад, действительно ли это так?
Видя, как этот одноклассник привычно хмурит густые брови, я на какое-то время опешил, прежде чем вспомнил, что его зовут Ло Юньфэй. Я уже собирался ответить, как Вэй Сюэ, стоявшая рядом с Шули, ответила за меня: «Когда твоя жена работает экскурсоводом, разве ей не приходится полагаться на клиентов, чтобы покупать вещи и платить зарплату? В любой сфере деятельности есть свои правила, и это не редкость. Дизайнер не только разрабатывает чертежи, но и сопровождает тебя, бегая по магазинам, выбирая мебель, закупая материалы и получая комиссионные? Если тебе это не нравится, она переделывает чертежи за тебя, а это пустая трата времени. Заказываешь материалы, тратишь ещё больше денег, и всё равно не знаешь, куда они деваются. Зачем людям скидки?»
Вэй Сюэ посмотрела на меня с тем же презрением, что и прежде, и в её взгляде всё ещё читалось «я тебе не помогу». Я знаю, что её намерения благие, но это лишь вызвало взрыв вздохов одноклассников. Оказывается, дизайнеры действительно получают скидки на декор. Оказывается, здесь такой глубокий проём. Неудивительно, что я так воодушевлён. Кажется, я собираюсь их обмануть.
Она вдруг встревожилась и сказала: «Почему вам всем так нравится неправильно понимать людей?»
Я скривил рот, глядя на неё, с доброй улыбкой на лице, и начал объяснять молчаливым одноклассникам: «Я в основном занимаюсь инструментами, а иногда берусь за ремонт дома, а клиенты, занимающиеся ремонтом, более мелочны и хлопотливы. Китайцы более осторожны в покупке дома. Как сказала Вэй Сюэ, такая ситуация существует в сфере отделки, и многие клиенты знают об этом. Это не редкость. Лично я считаю, что цена очень важна, но качество дома лучше».
Важно найти правильную компанию по декорированию и дизайнера. Хороший дизайнер может не только сэкономить вам деньги, но и решить множество скрытых проблем. Я также обещаю, что каждый из нас — старый товарищ. Если у вас есть какие-либо потребности, смело обращайтесь ко мне. Я обещаю использовать самую низкую цену и не получать дополнительную прибыль от производителя.
После этого выступления я наконец увидел, что выражения лиц у всех стали более расслабленными.
«Ли Чжицзин, всё по-прежнему, как и прежде, весёлый!»
…
Обычно встречи выпускников — это не только хорошее время для общения, но и для развития бизнеса. Конечно, некоторые говорят, что это рассадник измен. Как бы то ни было, они не виделись восемь лет, кажется, будто прошла целая вечность, но прекрасные и светлые воспоминания хранятся в глубине моего сердца. Сейчас они прокручиваются в сердцах друг друга кадр за кадром, как в старом фильме. Глядя на них и прикасаясь друг к другу, они были очень взволнованы, обнимались и здоровались.
После нескольких бокалов смешанного вина у меня без причины закружилась голова. Я нашёл свободное место и только сел, как услышал нежный и знакомый голос: «Сюй Цзинцзин».
Я повернул голову и увидел, что это Гао Чжань.
«Привет, Гао Чжань, давно не виделись», — я радостно помахал рукой.
Гао Чжань, как следует из его имени, высок и красив. В белой рубашке, небрежно закатанной до самых манжет, и в сочетании с чёрными брюками он выглядел как представитель высшего общества. Восемь лет спустя, хотя между бровями у него и проглядывает обаяние зрелого мужчины, на мой взгляд, он чист и спокоен, как подросток с ярко-красными губами и белыми зубами.
Гао Чжань посмотрел на меня яркими чёрными глазами и улыбнулся мягко, как ветер. Он сказал: «Ты слишком много пьёшь. Давно тебя не видел? Я был здесь только в прошлом месяце».
«О... да! Толстый Лобстер». Я тупо улыбнулся. Этот парень всего месяц назад…
Хорошо приезжать в город N по делам, и я также пригласил Сяобая и Цзяяо отведать раков, но я запомнил только раков, не обращая внимания на то, мимо чего он проходил.
Гао Чжань улыбнулся и сказал: «Ты такой забывчивый, что даже не понимаешь, как ты тогда получал такие оценки».
Мысли мои немного застоялись. Я отпил глоток чая передо мной, и мысли вернулись: «Меня зовут просветление. Ты не понимаешь. Почему ты так долго сидишь здесь, не поздоровавшись со мной?»
«Разве я не наблюдаю, как вы рассылаете визитки и не можете найти возможности вставить слово?»
«Хорошо, я тебе пришлю». Я сунула ему в руку визитку. «У нас всё ещё крепкие отношения, и жир с водой не утечёт к посторонним. Я дам тебе скидку 5%, только не говори одноклассникам».
Гао Чжань рассмеялся, его губы были красными, а зубы белыми, и он был очень привлекателен: «Я слышал, как Сяобай ругал тебя по телефону. Ты собирался сегодня работать сверхурочно?»
«Ну, днём я встретился с клиентом, и мне пришлось временно поработать сверхурочно, но у меня не было вдохновения сидеть за компьютером, поэтому я всё равно пришёл сюда. Возможно, вдохновение пришло ко мне после встречи со старым одноклассником».
«Тогда есть ли у тебя вдохновение увидеть меня?» Глаза Гао Чжаня внезапно ярко засияли.
Я только что отпила чай и чуть не выплюнула его. Я протянула руку и коснулась лба Гао Чжаня, а затем и своего: «У тебя голова не такая горячая, как у меня, зачем ты опять несёшь чушь?»
Гао Чжань взял меня за руку, и его взгляд стал глубоким: «Ты действительно не понимаешь, о чем я говорю?»
Как я мог не знать? Я хихикнул.
В этот момент к нам подошла стройная фигура и властно надавила: «Сюй Цзинцзин, ты сидишь не на том месте, это мое место».
Кто такой высокомерный? В конце концов, встреча выпускников восьми лет всё ещё такая неровная? Я поднимаю
Когда я посмотрел на неё, это была Сюй Цзинцзин — тень смога, которая не давала мне покоя с детства и до окончания школы. Восемь лет действительно могут полностью изменить человека, а может быть, она и вовсе не изменилась, и этот человек — просто я.
Я медленно поднялась, улыбнулась и сказала: «О, это Цзинцзин, самая красивая девочка из нашего класса. Я много лет училась за границей и давно тебя не видела. Ты становишься всё красивее и красивее. Я всё думала, почему тебя не видела, посмотри на меня. Помнишь, когда я увидела Гао Чжаня, я должна была догадаться, что ты в таком положении».
Лицо Гао Чжаня вытянулось, и он заколебался.
Сюй Цзинцзин не была столь преувеличенно счастлива, как я, но ее лицо становилось все более и более мрачным.
«Это всё моя вина, я опоздал, выпил ещё пару бокалов вина и почувствовал головокружение. Извините». Я подошёл к свободному месту рядом со мной.
Кто бы мог подумать, что Сюй Цзинцзин не сдастся: «Эта позиция почетна».
«Цзинь Чэн... Кто это?» Я растерянно посмотрел на наклейку с именем на столе, и вдруг три слова «Кан Цзиньчэн» бросились мне в глаза. При виде слова «Кан» моё сердце ёкнуло. Указав на имя «Кан Цзиньчэн» на наклейке, я спросил Гао Чжаня: «Кто этот Кан... Цзиньчэн? Есть ли такой в нашем классе?»
Сюн Шуай подошёл и сказал: «Конечно, это твой старый друг Кан Цзявэй. У тебя есть Гао Чжань, школьный друг, так что ты забываешь о Мастере Кане».
Фанг... лапша быстрого приготовления? !
Мышцы моего лица слегка напряглись, но вскоре вернулись в нормальное состояние, и я подумал: «Что такое старые добрые отношения? Что за чушь? Нельзя влюбляться после университета, понимаешь? У нас чисто революционная дружба!»
Сюн Шуай сказал: «Эй? Сяобай не сказал тебе, что Лао Кан вернулся из Соединённых Штатов? Нет.
Ты говорил, что он сегодня придет на встречу выпускников?
Сяобай знает? Почему этот парень мне не сказал? Я посмотрел на Сяобай, а он сделал вид, что трогает его волосы, мол, не спрашивай, я ничего не знаю.
«Эй, скажи, что Цао Цао и Цао Цао будут здесь». Сюн Шуай выглянул за дверь и подошёл: «Лао Кан, сюда».
Я обернулся, и из двери вышел мужчина в хорошо сшитой черной рубашке и встал позади меня.
Когда я снова увидел Кан Цзявэя, сердце в моей груди, не проросшее восемь лет, забилось не переставая. То ли дело в темпераменте, то ли в взаимности, но в целом мужчина передо мной немного странный по сравнению с той «лапшой быстрого приготовления», которая навсегда запечатлелась в моём сознании. Нет, теперь его зовут Кан Цзиньчэн, но я не помню, и у меня нет амнезии.
Снизу доверху я смотрел на высокого Кан Цзиньчэна. Размытое лицо в моей памяти и красивое лицо передо мной больше не пересекались. Но знакомая и незнакомая улыбка, запечатлевшаяся на его лице, – я знал, что этот Кан Цзиньчэн передо мной не может пересечься. Искренне ваш, тот, кто клялся мне тогда.
