«Эссенция личи!»
После занятий мы с Сяобай и Цзяяо расположились на перилах в коридоре и с удовольствием болтали о новом альбоме и недавно выпущенной драме их кумира. Кто знает, как Сюн Шуай прервал нашу беседу с несколькими парнями, словно главарь групповой драки.
Не знаю, где я правильно понял Сюн Шуая. После того, как я занял третье место в спартакиаде на 5000 метров, он начал преследовать меня. После этого я просто использовал лапшу быстрого приготовления как живой щит, чтобы заставить его сдаться, но кто знал, что он спровоцирует его затянувшуюся «месть». Сразу после этого, после того как я использовал свои тигриные лапы, чтобы усмирить троих малышей в средней школе, которые всегда были любителями школьного насилия, он стал ко мне ещё более «благосклонен», и его глаза загорелись зелёным, как только он меня увидел.
Подумав об этом, я могу лишь предположить, что ему нравится «Попай», очевидно, я такая миниатюрная и изящная. Сяобай и Цзяяо продолжали меня поздравлять. В конце концов, я была единственной, кто не знал, что со мной делать, когда он говорил. Эти необъяснимые и непостижимые нападки, которые он совершал, в глазах других кажутся преследованием, но в моих глазах это, очевидно, возмездие. Вы когда-нибудь видели, как перед вами каждый день, независимо от времени и места, появляется жених, декламирующий стихи Тагора вслух перед всеми на каждом шагу? Что это за **** трюк? Мне нравятся стихи Тагора, но это не значит, что мне нравится слушать, как вы их учите. Я не совсем понимаю.
Тень в моём сердце становилась всё больше и больше. Несколько раз после занятий, видя, как он идёт ко мне, я проскальзывала в женский туалет. Похоже, сегодня…
Я бросила **** escape. Я подтянула Сяобай и Цзяяо к себе и сказала: «Вы двое, помогите мне сначала поставить блок!» Сказав это, я, не оглядываясь, направилась в женский туалет.
Однако благодаря силе Сюн Шуай Чжоу Дапэна и нескольких мальчиков Сяобай и Цзяяо были отнесены в сторону, как цыплята.
Я спряталась в женском туалете, время от времени высовывая голову.
Сюн Шуай так скучал, что застрял в общественном месте для мытья рук. Интересно, когда же настанет очередь наших девочек блокировать мальчиков в туалете и не позволять им выйти?
Почему сегодня так долго не звенел звонок на урок? В туалете почти никого не было.
Когда я с нетерпением ждал звонка, я услышал, как Сюн Шуай жалуется Чжоу Дапэну: «Эй? Почему недавно после урока эссенция личи убежала в женский туалет?»
Чжоу Дапэн сказал: «Как только вы увидите, как она устремляется к ней, словно навозная муха, наткнувшаяся на гнилую ногу, разве люди не испугаются?»
Сюн Шуай сказал: «Иди, иди! Ты единственная, у кого есть **** и мухи с гнилыми ногами? Ты можешь говорить по-человечески? Хочешь верь, хочешь нет, но я убью тебя? Тебе не дозволено быть легендарной тётей?»
Чжоу Дапэн решительно заявил: «Тетушка так и не получила экстракт личи!»
Шуай Сюн спросил: «Откуда ты знаешь?»
Чжоу Дапэн сказал: «Ты забыл, кто составил таблицу календаря девочек в нашем классе, основанную на частоте посещения туалета после уроков и частоте отгулов с уроков физкультуры. Я видела её в последний раз, тётя Личжи Цзин. Это должно быть в середине месяца, почти Новый год, считай дни, это слишком долго».
Туманная трава! Это просто взрывная новость! Мне как раз было интересно, что случилось с Чжоу Дапэном на этой неделе.
Вот дурак, я даже знаю, когда тётя приедет в гости. Оказывается, эти мальчишки на задворках подсчитывают менструальный цикл наших девочек! Это так грубо! Слишком много людей и богов — «дерьмо»! Это просто невыносимо!
Я в гневе выскочил и крикнул: «Шуай Сюн! Чжоу Дапэн! Вы просто ничтожества! Вы на самом деле из таблицы Менделеева тети наших девочек! Это бесстыдство!»
Сюн Шуай и Чжоу Дапэн были ошеломлены, увидев, как я внезапно выбегаю.
«Мой свет — мой. Я — курица», — Чжоу Дапэн махнул рукой и убежал, сказав это.
Сюн Шуай посмотрел на меня и сказал: «Это не моё дело, ты только что это слышал, я только что это услышал». Закончив говорить, Сюн Шуай спрыгнул.
Я стиснула зубы, сердито достал телефон и отправил сообщение Сяобай и Цзяяо: «Сестра злится!»
Я лишь посмотрела на короткое сообщение, распустив волосы, и не взглянула на человека передо мной. Я просто отправила три слова и ударилась головой. Телефон вылетел из рук и с хлопком упал на пол, идеально перевернувшись. Сделав несколько сальто, он отлетел на полметра.
Я поднял голову и посмотрел на приближающегося человека. Это оказался Гао Чжань. Мы с Гао Чжанем стояли лицом к лицу. В этот момент внезапно прозвенел звонок с урока, которого я так ждал. Ученики из коридора по двое и по трое разбежались по своим классам. Я не мог выразить словами своё подавленное настроение.
«Простите! Я... я только что забыл посмотреть на дорогу». Я нервно посмотрел на него, немного заикаясь, и совершенно забыл взять телефон.
«Всё в порядке», — он слегка улыбнулся и наклонился, чтобы взять трубку.
«Спасибо». Я уже собирался протянуть руку и взять телефон, но рука Гао Чжаня дрогнула и упала.
Держи мой телефон крепко в руке и не отдавай его мне.
«Эй... ты...» Я посмотрел на него с недоумением, сам не зная почему.
В этот момент позади меня раздался пятидесятицентовый голос: «Урок окончен! Вы что, не слышали звонок?»
Услышав этот звук, я почувствовал, как вся моя спина напряглась, а волосы встали дыбом. Я даже не стал хватать телефон и побежал к классу, но не успел сделать и двух шагов, как услышал, как монета в пятьдесят центов спросила Гао Чжаня: «Что ты держишь в руке? Мобильный?»
«Господин Гао, простите меня, пожалуйста, на этот раз. Обещаю не брать завтра в школу мобильный телефон», — хотя голос Гао Чжаня был тихим и лёгким, он всё равно доносился до моих ушей без единого слова.
Мои шаги стали чрезвычайно тяжелыми.
Чтобы ученики не увлекались играми, в школе строго запрещено приносить в школу смартфоны, iPad и другие электронные устройства. Если их обнаружат, независимо от причины, они будут конфискованы, а родителям позвонят. Наконец-то я узнал, почему Гао Чжань не вернул мне телефон вовремя. Он мне помогал. Однако мой чехол для телефона — розовый зайчик с двумя длинными и милыми ушками. Как ни посмотри, сразу видно, что это, должно быть, девчачий телефон...
С тяжелым сердцем я поспешил в класс.
Учитель физики Цзян уже стоял перед трибуной, поэтому я быстро вернулся на свое место и начал объяснять контрольную работу, которую я делал на предыдущем уроке.
Проходя мимо места Сяобай, она всё время мне подмигивала. Не только Сяобай, но и Цзяяо тоже продолжала «тайно посылать мне осенние волны». Конечно, я понимаю, что они оба имеют в виду. Но я не хочу и не могу объяснить, почему злюсь. Меня ещё больше беспокоит, что я всё ещё несу это злость за пределы класса.
Гао Чжань делает выговор котлу за кусок в пятьдесят центов.
Я сел и не мог оторвать взгляд от двери класса. В этот момент мимо окна пролетела пятицентовая монета, внезапно заглянула в класс, мельком взглянула на меня и направилась во второй класс по соседству. Я виновато опустил голову.
Наконец, Гао Чжань наконец вошёл в класс, и учитель Цзян попросил его как можно скорее вернуться на своё место. Проходя мимо моего места, он, притворившись невнимательным, положил свой мобильный телефон на мой учебник, а затем вернулся на своё место и сел.
Я тихонько сунул телефон в рюкзак и невольно оглянулся на Гао Чжаня, который серьёзно смотрел на доску, ничуть не тронутый телефонным инцидентом. Сюй Ши почувствовал мой тревожный взгляд и слабо улыбнулся, словно говоря: «Не волнуйся».
Я почувствовал небольшое облегчение, глубоко вздохнул, обернулся и стал внимательно слушать.
Перед каждым занятием господин Цзян несколько минут рассказывал о странностях, с которыми столкнулся сегодня. Его слова были полны юмора и юмора, поэтому занятия господина Цзяна очень понравились студентам. Сегодняшнее вступительное слово не стало исключением.
Прежде чем прокомментировать контрольную работу, я расскажу вам одну историю. Эта история – реальная. Вчера, когда я вернулся с работы, жена попросила меня заодно взять домой чашку молочного чая. Но когда я пришёл в магазин молочного чая, я обнаружил, что забыл, что жена хочет выпить. Как раз телефон снова разрядился, поэтому я попросил официанта порекомендовать мне напиток. Официант продолжал рекомендовать мне, и я начал постоянно вспоминать, что хотела жена из предложенного ассортимента, и в конце концов принёс стакан улуна. Когда я пришёл домой с бабл-ти, жена отругала меня за то, что она хотела карамельный макиато. Я чувствовал себя очень невинным. Я долго выбирал этот напиток, и мне казалось, что она его заказала.
Это же молочный улун, как он может быть карамельным макиато?
Все студенты рассмеялись.
Учитель Цзян спросил: «Итак, какую истину вы осознали из этого случая?»
Одноклассники начали отвечать подряд.
«Женщины непостоянны».
«Женское сердце — иголка на дне моря».
«Неверно!» — Учитель Цзян с улыбкой покачал указательным пальцем. — «Скажу вам по собственному опыту, просто чтобы вы знали правду. Когда сталкиваетесь с вопросами с несколькими вариантами ответа, сначала отсеивайте два, а из оставшихся я не знаю, как выбрать следующие два. Затем, какой из них вы считаете правильным, выбирайте другой, потому что ваше шестое чувство, должно быть, подводит. Так же, как я покупаю жене чай с молоком».
Одноклассники разразились смехом.
Учитель Цзян продолжил с улыбкой: «Если некоторые ученики говорят: а что, если я не смогу оценить четыре ответа? Это как покупать себе молочный чай. Я смотрю, какой сорт в меню мне нравится, и покупаю тот, который мне нравится. Потому что, какой бы сорт ты ни выбрал, он всё равно не будет таким».
Класс был полон смеха.
«И самое главное — не копируйте других во время экзамена. Потому что, во-первых, вы не обязательно правильно прочитаете; во-вторых, люди не обязательно правильно напишут. Если кто-то написал «А», вы видите это как «Б», и тогда можете прочитать правильно. С дрожью написали «С», а ответ оказался «Г», и это трагедия».
Мой одноклассник Чжао Цзюнь так смеялся, что невольно ущипнул меня за бедро, пытаясь найти общий язык. Я последовал её примеру и дважды хихикнул.
«Ладно, шутка ясна, давайте начнём решать проблему». Учитель Цзян вдруг указал на моего соседа по парте и дружелюбно сказал: «Этот одноклассник, ты только что смеялся.
Я так рад, скажите, пожалуйста, каким, по-вашему, должен быть первый вопрос с несколькими вариантами ответов?
Чжао Цзюнь тут же прикрыл рот рукой и перестал смеяться, его лицо покраснело, и он продолжал тыкать меня руками. Я уворачивался, опустив голову, боясь, что учитель меня окликнет, но мне посчастливилось выиграть первый приз.
«Этот одноклассник за твоим столом только что очень радостно смеялся. Раз твой сосед не может ответить и продолжает тыкать в тебя пальцем, то можешь ответить и ты».
Я злобно посмотрел на Чжао Цзюнь и обвинил её. Чжао Цзюнь, словно получивший амнистию, радостно сел и злорадно посмотрел на меня.
Я встал и посмотрел на красный крестик напротив варианта D на листке. В голове всё ещё был беспорядок, и я не мог решить. Сказал: «Учитель, я не буду...»
Учитель Цзян добродушно улыбнулся: «Хорошо, этот одноклассник очень честен». Юмор учителя Цзян вызвал новый взрыв смеха среди учеников.
Я прикусила губу и села от стыда. «Честно»? Как всем известно, перед самым уроком я просто позволила одноклассникам взять вину на себя.
«Я не ожидал, что весь класс правильно ответит на первый вопрос, используя только одну руку».
Хотя учитель Цзян не подписался, весь класс дружно посмотрел на «Лапшу быстрого приготовления» и Гао Чжаня. В этой руке их определённо было двое.
Я посмотрел на красный крестик на контрольной работе, а затем взглянул на контрольную работу Чжао Цзюня, которая тоже была красной. Кстати, я взглянул на двух одноклассников сзади, и у всех были красные крестики.
Учитель Цзян сказал: «На самом деле, это вопрос, требующий оценки. Я уже несколько раз это говорил».
Господин Цзян продолжил свое юмористическое обучение и подробно объяснил вопрос с несколькими вариантами ответов.
Я выгляжу целым
Портрет, кажется, слушает класс очень серьезно, но только я знаю, что этот раздел для меня бесполезен, я вообще не могу слушать то, что говорит Учитель Цзян, и просто притворяюсь, что чувствую себя виноватым.
Только после урока я осмелился достать телефон. Лу Сяобай и Ван Цзяяо смахивали с экрана, то задавая мне вопросы, то поддразнивая. Держа телефон в руке, я хотел попросить Гао Чжаня извиниться, но, когда я обернулся, его нигде не было видно.
Сяобай и Цзяяо стояли у моего стола.
Сяобай сказал: «Эй, ты понял, что только что сказал Учитель Цзян?»
Цзя Яо сказала: «Хе-хе, я понимаю все его шутки».
Я сухо рассмеялся, потому что не слушал это на уроке. Я немного помучился и не смог удержаться, чтобы не сказать: «Мне нужно кое-что вам двоим сказать...»
"Как дела?"
Я вывел Сяобай и Цзяяо из класса, отошел в угол коридора и рассказал классу о том, что произошло.
Цзя Яо посмотрела на меня с изумлением, полная недоверия, крича и прыгая от восторга, как маленькая нимфоманка: «Гао Чжань действительно заслуживает того, чтобы быть мужским ублюдком в глазах всех девчонок в школе!»
Выслушав Цзяяо, Сяобай серьезно посмотрел на нее и сказал: «Яояо, как ты думаешь, Гао Чжаню понравится Цзинцзин?»
Когда я это услышал, я чуть не поперхнулся собственной слюной: «Кхе-кхе, Сяо Бай, ты про „Тысячу и одну ночь“?»
Цзяяо перестала психовать, немного подумала и сказала: «Ну, это не невозможно. Мне всегда казалось, что Гао Чжань немного странный».
Сяобай проигнорировал меня, продолжал смотреть на Цзяяо и сказал: «Ты всё ещё помнишь предыдущие осенние спортивные игры, я помню, ты рассказывала мне, что Гао Чжань специально преградил путь Цзинцзин, просто чтобы дать ей
ну давай же. "
Цзя Яо взволнованно воскликнула: «Да, да!»
Сяобай добавил: «Он не только на спортивной встрече, но и поднял пенал для Цзинцзин. Другими словами, я лично видел, как одна девушка намеренно подошла к нему и что-то уронила, но он не поднял, а ушёл, даже не взглянув на это. На спортивной встрече так много одноклассников, кто не болеет за Цзинцзин? К тому же, он некоторое время назад пригласил Цзинцзин поиграть в мяч, но не дал ей возможности отказаться. Хотя Цзинцзин всё равно безжалостно отвергла его, долгое время шли негодования, другие девушки присылали любовные письма с лунными пряниками и так далее, и скоро всё наладится. Сегодня они даже берут на себя вину за Цзинцзин. Вам не кажется странным, что все эти вещи связаны между собой?»
У Сяобая есть причины.
Цзяяо согласилась: «Оглядываясь назад, я понимаю, что Гао Чжань действительно отличается от Цзинцзин. Он никогда не улыбается нам, но улыбается Цзинцзин».
«Всё верно!» — Сяобай хлопнул в ладоши.
Они спели и помирились, и, казалось, что-то произошло, поэтому я быстро перебила их и сказала: «Вы двое действительно способны на похоть, и чем больше вы говорите, тем больше зацикливаетесь, как я могу ему нравиться?»
«Почему бы и нет?!» — хором ответили они мне.
У меня екнуло сердце, и я пробормотала: «Он... он посмотрел на меня и рассмеялся, потому что считал меня забавной. Потому что я единственная, кто может играть Кармен, а я упаду в собаку и нажру дерьма. Нет смысла болеть за меня на спортивном мероприятии. Потому что он сделал ставку, он поставил на мою победу. Мне должно быть легко поднимать вещи, может быть, он торопился, когда другие что-то уронили. К тому же, он часто проводит время с Сюй Цзинцзин после школы, и они тоже... Мы часто вместе проверяем домашнее задание, вы оба это видели. Он играет в игровой тренинг.
Сюй Цзинцзин всегда будет его сопровождать. Разве не из-за Сюй Цзинцзин меня позвали играть?
Сяобай и Цзяяо наконец замолчали.
В этот момент с другого конца коридора вдруг раздался знакомый и строгий голос. Это был старик лет пятидесяти: «Сюй Цзинцзин, зайди ко мне в кабинет».
Это все еще впереди...
Я стиснув зубы, оставляю Сяобай и Цзяяо позади и бегу в классную комнату.
"Отчет!"
«Войдите», — учитель Гао серьезно посмотрел на меня.
Дрожа, я вошел в кабинет и под странными взглядами нескольких учителей предстал перед учителем Гао, крепко сжав руки. Все мое тело начало дрожать, и я почувствовал озноб.
Учитель Гао отметил последнюю рабочую тетрадь красной ручкой, передал ее мне вместе с рабочей тетрадью по китайскому языку для всего класса и сказал: «Помоги мне передать это дальше».
«А?» Я ошеломлённо уставился на толстую стопку рабочих тетрадей в своей руке и через некоторое время ответил: «Хорошо».
Учитель Гао выглядел серьёзным: «Выпускной экзамен нужно сдать хорошо, в последнее время наблюдается большой прогресс».
Я был ошеломлен некоторое время, прежде чем ответить: «О, хорошо».
"Идти."
Я покраснела, держа в руках рабочую тетрадь, и быстро вышла из кабинета и направилась прямиком в класс. Сердце мое колотилось и колотилось.
Сяобай и Цзяяо поддразнивали меня, что я берусь за роль представителя китайского класса. Хрю! Они не знали, что это специальное упоминание о пятидолларовой «любви».
После школы лапша быстрого приготовления подождала, пока я закончу уборку, прежде чем уйти вместе, а затем обеспокоенно спросила: «Ничего, если учитель Гао позовет тебя днем в кабинет?»
«Я в порядке». Просто кто-то должен быть «в порядке». Этот вопрос напоминает мне о высоком
Чам. Я всегда хотел извиниться перед Гао Чжанем, но он исчез после уроков, а после школы он действительно побежал быстрее кролика.
Выйдя из школьных ворот и попрощавшись с Сяобай и Цзяяо, я собирался пойти на станцию с лапшой быстрого приготовления, когда дорогу мне преградила высокая и худая тень.
Я с изумлением посмотрел на фигуру передо мной – это был Гао Чжань. Я думал, он уже ушёл из школы, но он ещё не ушёл.
«А! Гао Чжань, я же просил тебя закончить три урока». Я не мог скрыть своего волнения.
Гао Чжань нахмурился, взглянул на лапшу быстрого приготовления рядом со мной и замялся.
Лапша быстрого приготовления посмотрела на меня, потом снова на него, сразу всё поняла и сказала: «Вы двое хотите что-то сказать? Если вам есть что сказать, то я начну первым и не буду вас ждать».
Я почесал голову. Мне всегда казалось, что что-то не так, но я чувствовал, что всё в порядке. Я ответил ему, как бревно: «О. Пока».
Видя, как его крепкая фигура скрылась за дорогой, я снова обернулся, чтобы посмотреть на Гао Чжаня, и начал нервничать.
В это время уже стемнело, и по обеим сторонам дороги зажглись ночные фонари. Тусклый жёлтый свет освещал его красивое лицо полуярким, полутёмным светом.
Я прикусила губу и виновато сказала: «Да... извините! Гао... Гао Чжань, если вы не взяли вину за... за меня сегодня, мой мобильный телефон... мог быть конфискован учителем Гао. Спасибо... Спасибо. Извините! Господин Гао не... не критиковал вас, правда?» Подозреваю, что я слишком много времени проводила с лапшой быстрого приготовления, из-за чего он заикался при встрече с Сюй Цзинцзин. У меня уже уши горят.
. Какой стыд!
«Я в порядке. Тебе холодно?» — вдруг спросил он тихим и приятным голосом.
«А?» — моргнула я. «Всё в порядке. Не холодно».
«Надевай шапку, когда холодно». Он вдруг протянул руку и сдернул шапку с пуховика мне за спину.
"О, спасибо..." Я... на какое-то время замерла, и вдруг в моих ушах зазвучал разговор Сяобай и Цзяяо этим днем: ты нравишься Гао Чжаню!
Невозможно! Я невольно дрожал всем телом, натянул шапку, и уши стали ещё горячее. Было не только не холодно, но и жарко, но мне было так неловко снять шапку.
Внезапно он достал записку и спросил меня: «Это ты написал?»
Увидев, что это записка с извинениями, которую я ему написал, я тут же кивнул и сказал: «Да, я написал её. Извини, я не хотел отпускать твоих голубей в тот день. Я немного устал и хотел пойти домой и принять ванну. Извини. Ах, одноклассники над тобой немного потешались. Я правда не хотел. Я не знал, что всё так осложнится... Извини».
«Тогда это ты написал?» — недоверчиво ответил он и вдруг достал ещё одну записку. Нет, если быть точным, любовное письмо, причём написанное на английском.
«Что?» Я присмотрелся, и это оказалось легендарное любовное письмо, написанное от моего имени – «Самое дальнее расстояние в мире». Он и правда сохранил это любовное письмо до сих пор?
«Э-э... я правда этого не писала». Мои губы слегка дрогнули. Хотя это любовное письмо написала не я, клиенту очень неловко спрашивать меня об этом.
«Ты действительно этого не писал?» — снова спросил он, и две густые брови сошлись на переносице, словно мечи.
"на самом деле нет
Я написал это. Клянусь Богом. Я боялся, что он не поверит, поэтому поднял правую руку: «Посмотри, что я написал. Извините, шрифт отличается от этих строк английских символов».
«Это действительно другое дело...» — пробормотал он тихо, словно подул легкий порыв ветра.
Но я всё равно услышал его. Я подсознательно взглянул на эти несколько строк изящных английских слов. И на многие другие! Почему этот шрифт такой знакомый? Где я его видел?
Прежде чем я успел присмотреться, я услышал, как он сказал: «Забудь». Уголки его губ сжались в тонкую линию, и он выглядел немного раздражённым. Помолчав полминуты, он бросил небольшую записку в мусорный бак у обочины дороги.
Уголки моего рта дернулись, я пристально посмотрела на него и осторожно сказала: «Мне жаль, Гао Чжань».
Он посмотрел на меня, его глаза горели как факелы, и он молчал.
Не знаю, почему, я немного вспотела, когда он так на меня посмотрел. Я написала письмо с извинениями и лично извинилась, но он всё равно так на меня посмотрел? Может быть, выпуск голубей нанёс ему огромную психологическую травму, и он хотел меня избить?
Когда я уже не знала, что делать, он вдруг спросил: «Господин Гао приходил к вам сегодня и не критиковал вас, не так ли?»
«О, нет. Я просто сказал, чтобы ты взял рабочую тетрадь и разослал её», — я тихонько вздохнул, словно меня амнистировали.
Наконец он изогнул уголки губ, мягко улыбнулся и сказал: «Это хорошо. Я отвезу тебя домой. Уже стемнело».
Эй? Что?
«А, не нужно. Твой дом не в той же стороне, что и мой. Тебе неудобно возвращаться». Я почесал голову, и этот мужик предложил отвезти меня домой.
Я был чрезвычайно взволнован, но было уже слишком поздно, мне нужно было подумать о положении других, я не мог быть таким дерзким.
«Всё в порядке. Я был в вашем районе».
«В этом нет необходимости. Я и сам справлюсь», — я быстро махнул рукой.
Он посмотрел на меня со странным выражением лица и сказал: «Ты можешь пойти домой с Кан Цзявэем, почему я не могу отвезти тебя домой? Или ты на самом деле с Кан Цзявэем, как они говорят, чтобы избежать подозрений?»
«А?» — Я был так удивлён, что быстро махнул рукой, чтобы объяснить, опасаясь, что он неправильно поймёт: «Нет! Нет! Мы с Кан Цзявэем — просто чистая революционная дружба. Он и я...»
«Машины нет, быстро переходите дорогу».
Он схватил меня за рукав и потащил через дорогу так быстро, что я даже не успел среагировать. Даже те несколько секунд, что я переходил дорогу, я всё время смотрел ему в затылок, а мысли улетали куда-то вдаль... Этот ублюдок действительно перевёл меня через дорогу, Боже...
Перейдя дорогу, Гао Чжань не отпускал его до самой станции. Как назло, как раз подошёл автобус, и он сказал: «Машина едет, садись в автобус первым».
Моя душа наконец вернулась в тело, и я, ошеломлённый, последовал за ним в автобусе. Я даже забыл провести карту. Когда я обернулся и хотел получить месячный проездной, чтобы провести карту, он снова схватил его: «Я её провёл».
«О, спасибо, я дам тебе денег». Я вытащил сдачу из кармана и собирался дать ему монету, когда водитель резко затормозил, мой центр тяжести сместился, и я упал прямо на заднее сиденье. К счастью, Гао Чжань оказался сообразительным и оттащил меня назад, так что я неожиданно в него врезался.
оружие.
Словно в корейской дораме, промывающей мозги, ноги самца свиньи твердо следовали за ногами самки и держали их в своих объятиях.
В этот момент мой разум отключился, сердце колотилось и колотилось, и даже звон катящихся монет не мог разбудить мой мозг.
«Поторопись и найди место, где можно сесть, когда сядешь в машину, тут так много свободных мест», — раздался из кабины тревожный голос водителя, который внезапно разбудил меня, и я быстро оттолкнул Гао Чжаня.
«Извините», — я не стал поднимать монеты, опустил голову, нашёл свободное место и сел, чувствуя, как пылают щёки.
Какой стыд! Я всё ещё смеюсь над лапшой быстрого приготовления, но когда пришла моя очередь, я сглупил и сделал что-то неподходящее в неподходящее время.
Гао Чжань одной рукой держался за сиденье, а другой поднимал для меня упавшие монеты. Немногочисленные пассажиры в машине с готовностью помогали. Я же сидел на сиденье с раскрасневшимся лицом, не глядя по сторонам.
«Этот маленький красавчик, поторопись и найди место, где можно сесть! Я не виноват, что потом задену тебя тормозами», — снова раздался голос водителя.
«Сейчас же!» Гао Чжань аккуратно поднял последнюю монету, сел рядом со мной и протянул её мне: «Ещё одна упала на угол задней двери, так что её нелегко подобрать».
«Всё в порядке, не поднимай, это слишком опасно, не поднимай». Я дал ему две монеты: «Спасибо! Вот деньги на машину».
Он бросил на меня искоса взгляд, больше похожий на белый, и отвернулся, не говоря ни слова.
Мне стало неловко, мне пришлось убрать монету и сказать: «Я очень толстокожий, не забудь об этом, я тебе потом расскажу, даже если ты меня спросишь, я тебе ее больше не дам».
Он тихо засмеялся, его голос был не слишком громким, мне он показался пением соловья. Хотя я не слышал пения соловья, так написано в книге.
Я тоже неловко рассмеялся.
Смех наконец-то развеял неловкую атмосферу.
Он повернул голову, посмотрел на меня и сказал: «Кажется, в последнее время ты значительно поправился».
Я улыбнулся и сказал: «Ну, спасибо за лапшу быстрого приготовления. В последнее время он помогает мне с домашним заданием».
Он задался вопросом: «Лапша быстрого приготовления? Кан Цзявэй?»
«Да, тебе не кажется, что у него кудрявые волосы, и его фамилия Канг, так что это лапша быстрого приготовления Мастера Канга».
Гао Чжань рассмеялся и спросил: «Кан Цзявэй протестовал?»
«Протест! Но протест бесполезен. Я хотел назвать его Мастером Конгом, но он наотрез отказался, поэтому я всё равно зову его лапшой быстрого приготовления».
Гао Чжань улыбнулся и сказал: «Очень интересное прозвище. Он помогал тебе с домашним заданием, поэтому вы часто выходите вместе после школы?»
«Ну, позвольте мне сказать вам: никому не говорите, особенно громкоговорителю Сюн Шуай. Потому что я не знаю, возможно ли это сделать».
"Вы говорите."
«На самом деле я помогал Кан Цзявэю похудеть. А он взамен помогал мне с домашним заданием», — я ткнул пальцем.
«Поэтому неудивительно, что он, кажется, недавно сильно похудел. Ты помогаешь ему сбросить вес».
«А? Ты тоже думаешь, что он худой? Почему вы все думаете, что он худой, а я этого совсем не вижу?»
«Ты? Кто ещё, если не я?»
«И Сяобай и Цзяяо».
«О. Я похудела, очень похудела. Не сразу видно, может, из-за зимней школьной формы. Ты же знаешь, какая она толстая».
, почти может вместить двух человек. Но его лицо действительно не такое круглое, как раньше.
«Правда? Здорово!» — я возбуждённо сжал кулак. Похоже, пить «Северо-Западный ветер» в спортпарке последние два месяца было не напрасно. Когда вернусь домой, напишу Instant Noodles и попрошу его найти весы, чтобы взвеситься.
Гао Чжань продолжал смотреть на меня и слегка улыбался.
«У меня что-то с лицом?» Я коснулся своего лица.
«Нет». Он оглянулся и резко встал. «Выходи из машины».
«О», — я вышел из машины следом за ним.
Он все время посылал меня к воротам общины.
Я сказал: «Возвращайтесь скорее, ещё много домашней работы. Спасибо».
«Всё в порядке, я вас провожу. Свет в вашем районе, кажется, немного тусклый», — он взглянул на тёмную тропинку за воротами.
Эта ситуация... немного знакома. Не могу не вспомнить тот случай, когда лапша быстрого приготовления вернула меня к жизни. Точно так же было и с той свекровью, которая боялась, что мою девочку кто-то обидит у двери моего дома. Забудь, мальчишки более проблемные, чем мы, девчонки. Просто отправь.
Гао Чжань продолжал отправлять меня вниз, и я снова благодарил его: «Я внизу, ты можешь вернуться».
Он кивнул, взглянул в сторону моего дома, на балконе горел свет, и вдруг сказал: «Сюй Цзинцзин, почему ты не пошла за мной, Сюн Шуай и Дапэн после школы?»
«Я последую за тобой и Сюн Шуай Дапэном? Нет...» Если вы говорите «последовать», да, но это также обещание помочь Сюй Цзинцзин, что происходит?
«Забудь, я ничего не говорил. Кстати, когда у меня будет время, Сюн Шуай и Дапэн позовут тебя поиграть вместе. Ты ведь больше не убежишь, правда?»
Я неловко рассмеялся,
Скажите: «Если вы не устали, то все в порядке».
«Ладно, всё решено, иди быстрее, увидимся завтра».
Я помахал ему: «До свидания, увидимся завтра».
Пока я не увидел, как фигура Гао Чжаня растворилась в ночи, я был одновременно удовлетворён и потерян. Вот что мне нравится: вкус тайной любви, меньше, чем полноценный любовник, больше, чем AUO. Всё так прекрасно!
Мне снова вспомнились слова Сяобая и Цзяяо. Если бы они знали, что Гао Чжань не только ждал меня у школьных ворот, но и проводил меня домой, и даже спустил вниз, они бы непременно заявили, что я ему нравлюсь...
Я покачала головой, глубоко вздохнула и предупредила себя: Сюй Цзинцзин, не будь слишком ласковой, это невозможно, это просто то, что есть сейчас.
Я обернулся, собираясь идти домой. Неожиданно, обернувшись, он вздрогнул, увидев позади себя чью-то фигуру.
Я отчаянно похлопал себя по груди, и сквозь тусклый свет уличного фонаря над головой наконец разглядел фигуру. Это была Вэй Сюэ. Она была не только одна, но и за ней стояла Сюй Цзинцзин с мусорным мешком.
Я нахмурился и сердито сказал Вэй Сюэ: «Ты знаешь, что можешь так напугать людей до смерти?»
Тусклые, старые уличные фонари мерцали, и слабый свет падал на Вэй Сюэ сверху донизу. Её лицо было мрачным, а в руке она держала мобильный телефон с фонариком, что выглядело немного пугающе в эту тёмную ночь.
Внезапно она презрительно усмехнулась: «Не делай плохих вещей, не бойся призраков, стучащихся в дверь».
Я поднял брови и спросил: «Что я сделал не так?»
Она кисло сказала: «Сюй Цзинцзин, я тебя сильно недооцениваю! Ты и вправду умеешь притворяться свиньёй и одновременно есть тигра. Ты не задумываясь оказываешься в двух ладьях...»
«Подождите минутку!» Нет
Когда она закончила говорить, я не удержался и перебил её: «Зачем мне крутить педали двух лодок?» Почему я до сих пор не плавал на лодке? Сюн Шуай так запутался, что мне не терпится его пнуть. Не злословь, ладно?
Вэй Сюэ широко раскрыла глаза, презрительно посмотрела на меня и сердито сказала: «Ты уже с Кан Цзявэем, зачем же ты всё ещё провоцируешь Гао Чжаня? С одной стороны, притворяешься, что не любишь Гао Чжаня, отвергаешь его, позволяешь ему нырять, а с другой – общаешься с людьми под землёй, разговариваешь и смеёшься с ним, просишь отвезти тебя домой. Эта толстая газетёнка ждёт тебя каждый день после школы, а ты идёшь домой с другими парнями. И у тебя нет двух лодок? Неужели тебя будет трудно поймать!»
На этот раз я терпеливо выслушала её обвинения, прежде чем начать возражать: «Когда я говорила, что встречаюсь с Кан Цзявэем? Пожалуйста, не переходи на личности, неважно, толстая ты или нет? С кем я пойду домой? Это не твоё дело? Ты что, тихоокеанская полиция? Ты снисходительнее прежней красавицы!» Хотя мне иногда не хватает двух, иногда я понимаю, иногда я проявляю твёрдость, в целом я очень миролюбивый человек, никогда не конфликтую с людьми, когда дело касается обид на других, но перед лицом таких людей, как Вэй Сюэ, которые постоянно провоцируют меня, я больше не могу этого выносить, и мне больше не нужно это терпеть.
Выражение лица Вэй Сюэ вдруг стало немного отвратительным: «Я просто не выношу таких интриганов, как ты! Играешь в свинью и ешь тигра! Флиртуешь с парнями целый день, провоцируешь, трахаешься. Шуай Сюн, Цзявэй Кан, Гао Чжань — одного мало, мне нужно несколько. От школы до твоего дома всего лишь короткая прогулка, вы разве не знакомы? Ты же прекрасно знаешь Сю Цзинцзин и Гао Чжаня».
…”
«Вэй Сюэ!» Сюй Цзинцзин, стоявшая позади Вэй Сюэ, наконец остановила ее.
Вэй Сюэ неохотно повернулась, топнула ногой и сказала: «Я давно говорила тебе, что у неё глубокий ум, но ты не верил, а теперь видишь это своими глазами. Дело не в том, что Гао Чжань сегодня недоступна, а в том, что у неё назначена встреча. Отвези её домой, когда будет время».
Сюй Цзинцзин тоже подняла лицо и сделала выговор: «Ладно, не говори больше об этом. Мы все одноклассники».
Я посмотрел на Сюй Цзинцзин. Она выглядела спокойной от начала до конца, позволяя Вэй Сюэчуну кричать прямо перед собой. Внезапно в моём сознании возникла ещё одна девочка – Ли Юцин и Сюй Цзинцзин, слившиеся воедино. Но вскоре я рассеял их тени, и поведение Ли Юцин уже не могло описать Сюй Цзинцзин.
Я наконец поняла, почему не могла привыкнуть к Сюй Цзинцзин с детства. Дело было не только в том, что она была «тем ребёнком из чужой семьи», о котором мисс Цзяжэнь твердила весь день, но и в том, что она выросла, чтобы что-то получить. Или достичь цели, а не себя.
