Вернувшись в город N, всего через день отдыха, началась жестокая школа дошкольного образования. Хотя департамент образования строго запрещает школам проводить дошкольные занятия во время летних каникул, все они предназначены для детей младших классов, а дети, обучающиеся в третьем классе старшей школы, — это свиньи и овцы, которых нужно пустить на убой.
Я думал, что останусь таким же, как лапша быстрого приготовления. После драки они оба забудут о прежних обидах, но, по правде говоря, я думал иначе. После той драки я больше не разговаривал с лапшой быстрого приготовления. Он даже не подумал сказать мне ни слова.
Раньше мы каждый вечер общались по видеосвязи и вместе учились, но с тех пор, как он вернулся, его аватар больше не появлялся. Не знаю, то ли он больше не в сети, то ли он невидим для меня. У меня есть гордость и самоуважение, а между нами стоит толстая стена, и никто не видит друг друга.
Из лучшего ученика в глазах учителя он внезапно превратился в плохого, вольного и неорганизованного ученика. В школе на занятия приходят, когда им вздумается, и они не приходят, если не хотят. Наконец, придя однажды на занятия, он сильно похудел. Как только учитель увидел его, он яростно отчитал: «Не думай, что ты первый в рейтинге, ты не придёшь на занятия, если не хочешь, и не будешь делать уроки, если не хочешь. Насколько серьёзны последствия? Если будешь продолжать в том же духе, ты либо будешь приходить вовремя, либо нет!»
На следующий день он пришёл на урок вовремя. Учитель Гао подумал, что критика и уроки подействовали. Однако на третий день он стал таким же, как прежде. В начале августа
Увидев его несколько раз, в середине августа его фигура тут же исчезла.
Во время коротких летних каникул все чувствовали, что с ним что-то случилось, но никто не знал, что именно. И поворотным моментом стал день, когда он покинул остров.
Сяобай и Цзяяо спрашивали меня несколько раз, но в глубине души я больше всего хотела узнать, что с ним случилось, но моя гордость и самоуважение не позволяли мне начать.
В тот день на подготовительных курсах двое людей снова заговорили прямо передо мной.
Цзя Яо сказала: «Цзинцзин, ты действительно заботишься о своем хозяине?»
Сяобай сказал: «Эти двое наивны, так в чём же причина ссоры? Взгляните на Сюй Цзинцзин: они ведь не в хороших отношениях с Гао Чжанем и не разговаривают нормально».
Цзяяо сказала: «Эй, когда ты это сказала, я вдруг кое-что вспомнила. Она, кажется, такая же, как обычно. Почему она не задаётся вопросом, почему учитель не пришёл на занятия?»
Сяобай похлопал по столу: «Да! Она наверняка что-то знает?»
Сюй Цзинцзин ведёт себя как обычный человек, но она не разговаривает со мной и Вэй Сюэ и никогда не обсуждает лапшу быстрого приготовления.
После окончания подготовительных занятий я не стал особо задумываться, сел на автобус с рюкзаком за спиной и поехал прямиком в закусочную с лапшой быстрого приготовления. Добравшись до его дома, я встал у двери и долго стучался, но никто не ответил, а когда я позвонил ему на мобильный, никто не ответил.
Когда я в отчаянии уже собирался уходить, вдруг подошла тетя Ван, которая всегда искала дядю Кана, чтобы починить воду и электричество: «Вы одноклассник Цзявэя?»
Я быстро кивнула и сказала: «Верно! Это тётя Ван. Меня зовут Сюй Цзинцзин. Цзявэй... похоже, нет дома».
«Разве ты не знаешь? У его отца рак. Цзявэй в последнее время каждый день ухаживает за Лао Кангом в больнице».
«Что?!» Я не мог поверить.
От всего услышанного у меня онемело всё тело, а ноги и ступни начали немного слабеть. «А... Тётя, пожалуйста, объясните поподробнее? Что случилось с дядей Кангом? Как он мог заболеть раком?»
«Это рак желудка. Кажется, в начале прошлого месяца Лао Кан внезапно упал и был отправлен в больницу. Врач сказал, что у него запущенная стадия рака желудка».
Разве не в начале прошлого месяца мы отправились на остров, чтобы поиграть вместе?
«Желудок... запущенный рак желудка?!» Этот страшный медицинский термин заставил меня задрожать всем телом.
«Всё верно. Лао Кан давно знал, что у него рак. Полагают, он боялся, что это повлияет на учёбу сына. Он скрывал болезнь сына и тайно ходил к врачу. Боль была настолько невыносимой, что мы упали в обморок. Я знаю. Когда соседи увидели это, они срочно отвезли его в больницу». Тётя Ван с сожалением сказала: «Лао Кану живётся нелегко. Он сам сделал Цзявэя таким большим. Видя, что в следующем году ему предстоит сдавать вступительные экзамены в колледж, он вдруг так заболел».
Мой мозг взорвался от «жужжания». Оказалось, я видел, как дядя Канг принимал лекарство и прикрывал живот, разговаривая. Дело было не в том, что он сказал, что не может выпрямить спину из-за артрита, а в том, что у него рак желудка. Вот же я свинья! Я по глупости подумала, что это артрит.
«Тётя, ты ещё не знаешь, в какой больнице лежит дядя Канг?» — поспешно спросил я.
«О, я знаю. Онкологическое отделение Провинциальной народной больницы, но я забыл, какая это койка. Я только запомнил, была ли это предпоследняя палата в конце прохода или вторая».
«Спасибо, тётя! Спасибо, тётя!» Я низко поклонился тёте Ван, повернулся
Я побежала к автобусной остановке на своих ногах.
Неудивительно, что лапша быстрого приготовления так изменилась за последний месяц. Когда он беспокоился о состоянии дяди Кана, я всё ещё винила его в скупости, в симпатии к Сюй Цзинцзин и в том, что он ушёл с ней. На самом деле, я — самый безбашенный человек. Каждый раз, когда я создаю проблемы без причины, я соглашаюсь дружить, но всегда ревную. Даже будучи другом, я не могла о нём позаботиться. Я видела, как дядя Кан принимает лекарства от боли, но не придала этому большого значения. Сюй Цзинцзин, ты не заслуживаешь быть чьим-то другом!
В час пик на дороге постоянно возникают пробки. Провинциальная народная больница находится в центре города, и вся бригада едва продвигается по дороге к ней. Я стоял в машине, волнуясь.
Я продолжал винить себя и наконец вышел из автобуса на остановке. Я бежал всю дорогу до больницы, всю дорогу задавал вопросы и наконец нашёл здание стационара. Я поднялся на лифте в отделение. Когда двери лифта открылись, я случайно встретил пациента в шапочке, который кашлял и шёл передо мной. Я, совершенно расстроенный, пошёл за ним до самого поста медсестры.
На посту медсестры усердно трудились две медсестры. Я затянул ремешок школьной сумки и дважды тихонько позвал, но никто не ответил, поэтому мне пришлось послушно встать перед стойкой, не смея их беспокоить. Я внимательно осмотрелся: в коридоре никого не было, только один или два члена семьи какое-то время сновали туда-сюда. На стене рядом с постом медсестры висит, похоже, карточка на питание пациента, с именем каждого пациента и диагнозом, связанным с раком. Я взглянул на неё и увидел имя дяди Канга, но не было указано, в какой палате он находится.
Может быть, я стою слишком долго.
Наконец, медсестра, которая так усердно трудилась, нашла меня и спросила: «К какому родственнику пациента вы относитесь? Время навещать пациента уже прошло».
«О, я из Кан Мухуа...» Я вдруг понял, что не знаю, как выразить свои отношения с дядей Каном.
Медсестра подозрительно посмотрела на меня и спросила: «Вы дочь Кан Мухуа?»
«А? Я...» Я раздумывал, сказать «да» или «нет», но медсестра уже сказала это первой.
«Входите, входите», — сказала медсестра и продолжила работу.
«Спасибо, сестра-медсестра». Я развернулась и отошла в сторону.
«Это не там, это здесь. Кровать 1026», — внезапно встала и сказала медсестра.
«О, спасибо», — я обернулся.
Я смутно слышал, как две медсестры начали говорить: «Почему дочь Лао Канга пришла сюда именно сейчас?»
«Лао Канг разведен. Предполагается, что эта дочь находится у своей матери. Мать не пускает ее к себе».
«Он совсем не похож. Он не похож ни на Лао Кана, ни на его бывшую жену, но его сын выглядит чертовски красивым».
«Вам нужно подняться на шестой этаж и найти директора Хао, который расскажет о генах».
Я тайно вздохнул с облегчением и наконец нашел комнату 1026.
Глядя через стеклянное окно в двери, я увидел, что свет в палате был приглушён. Я осторожно толкнул дверь и вошёл. В палате всего три кровати, и на трёх из них лежат пациенты. На ближайшей к двери кровати лежал старый дедушка, вероятно, его сын уже улёгся на кушетку. Пациентом на средней койке оказался тот самый лысый молодой человек в шляпе, которого я встретил в лифте. Его жена помогала ему лечь, нерешительно глядя, как я вхожу.
, спросил: «Кого вы ищете?»
На кровати у окна, спиной ко мне, лежал человек. Я не был уверен, дядя ли это Канг. Я осторожно подошёл, и, конечно же, это был он. Я тихонько позвал: «Дядя Канг?»
Услышав мой голос, дядя Кан явно вздрогнул, а затем медленно обернулся, не веря своим глазам. Он слабо спросил: «Цзинцзин, почему ты так поздно?»
Дядя Кан передо мной уже не тот жизнерадостный мужчина средних лет, каким я его видел до летних каникул. Он очень похудел, цвет лица потускнел, волосы поредели, речь стала слабой, и он уже не выглядит так, как раньше. Словно весь человек изменился. Ему оголили часть предплечья, в локтевой сустав ввели иглу, а на вешалку над больничной койкой повесили две большие бутылки с настоем. Объём всего одной бутылки в несколько раз превышал объём, который я получал в прошлый раз, когда болел. Было действительно трудно представить, сколько времени потребуется, чтобы такое количество ледяной жидкости впиталось в его тело, и также трудно было представить себе ощущение, когда всё его тело окутано этой ледяной жидкостью.
У меня тут же заболел нос, и горькие слезы потекли, как будто говоря: «Дядя Кан...»
«Не плачь, девочка», — он медленно приподнялся, опираясь на одну половину тела.
Кто-то из родственников рядом со мной велел мне встряхнуть кровать, поэтому я быстро вытерла слёзы и понемногу встряхнула кровать. Я сидела перед больничной койкой, и слёзы снова лились рекой: «Простите, дядя Кан, я не знала, что вы больны... Я только сейчас пришла навестить вас...»
«Я не позволил Цзявэю сказать это. Всё в порядке», — дядя Кан улыбнулся, но между его бровями всё ещё мелькнула тень грусти.
В это время дверь палаты снова распахнулась,
Лапшу быстрого приготовления принесли вместе с термосом. Он был в шоке, увидев меня сидящей перед больничной койкой.
Я не видел его больше полугода. Он похудел, подбородок стал острее, а волосы немного отросли, завиваются и закрывают глаза.
Он медленно шел с термосом в руке.
«Как... когда ты сюда приехал?» Он хотел спросить меня, откуда я знаю, но передумал и спросил, когда я приехал.
«Просто прошло уже много времени. Я была у тебя дома, и тётя Ван, живущая по соседству, рассказала мне, а потом я пришла...» Я грустно посмотрела на него.
Он открыл термос, налил темное китайское лекарство в чашку на прикроватном столике и протянул ее дяде Кану: «Папа, выпей лекарство».
Дядя Кан взял чашку и отпил, нахмурившись. Не знаю, горькое ли это лекарство, но дядя Кан пил его больше десяти минут. После того, как он выпил лекарство, лапша быстрого приготовления помогла ему уснуть, укрыла одеялом и вывела меня из палаты.
Я последовал за ним до самого выхода из палаты, до входа в лифт, где он остановился и начал рассказывать мне о Харао.
Оказалось, что после того, как я поссорился с ним той ночью, он сопровождал Сюй Цзинцзин в больницу, чтобы остановить кровотечение, и только что получил звонок от провинциального врача, который сказал, что дядя Кан отправлен в больницу днём, и с ним в это время не связались. Поэтому рано утром следующего дня он купил билет на первый корабль у кого-то другого по высокой цене. Сюй Цзинцзин услышала содержание звонка, и, поскольку она ссорилась со мной, она не захотела оставаться на острове и уехала с ним. Когда он поспешил обратно, врач предложил ему решить, делать операцию или нет. Обсудив это с дядей Каном, он подписал операционный лист с проблеском надежды. Но в середине операции врач вышел из операционной.
Расскажите ему, пусть он будет морально готов. У дяди Канга опухоль в области кардии и пилоруса желудка. Опухоль в области пилоруса разрослась до такой степени, что соприкасается с кишечником и почти перекрыла его. Раковые клетки распространились, словно семена кунжута, по всей брюшной полости.
Ряд незнакомых медицинских терминов не оставил мне времени отреагировать, и было трудно представить, что можно просто слышать о раковых клетках, как о семенах кунжута.
Дядя Кан, которого я сейчас вижу, перенёс операцию и проходит курс химиотерапии, поэтому он выглядит очень слабым. Я видел, что дяде Кану потребовалось больше десяти минут, чтобы допить лекарство. И не потому, что лекарство было горьким, а потому, что он не мог выпить его быстро. Ему было трудно не только есть, но и переваривать пищу.
«Врач сказал, что если его воля сохранится во всех аспектах, он сможет продержаться от полугода до года». Он сделал паузу, глубоко вздохнул и продолжил: «Если же воля слаба, то, возможно, до трёх месяцев».
«Разве не говорят, что рак желудка — самый перспективный метод лечения из всех видов рака? Разве нельзя удалить желудок?»
«Врач сказал, что у моего отца запущенная стадия аденокарциномы желудка, и операцию нельзя провести, если появятся метастазы. Ему остаётся только ждать смерти».
Последние два слова он выговорил с трудом, и я не смогла сдержать слез.
Он вздохнул и сказал: «Не плачь».
Но я не мог сдержаться, поэтому присел на корточки, закрыл лицо руками и заплакал. Раньше, в палате, я не смел плакать открыто, боясь, что дядя Канг почувствует себя неловко, увидев его. Теперь, когда он выписался и знает о своём состоянии, он, пусть и думает, что осталось меньше двух месяцев, стал тем, кем стал, и от него мало что осталось.
Дни, которые я больше не могу контролировать.
«Цзинцзин». Он тоже присел, пытаясь отдернуть мою руку, но я закрыл лицо и не осмелился взглянуть ему в лицо.
Я захныкала и сказала: «Прости… Вообще-то, три месяца назад, когда Сяобай и Цзяяо тоже ходили к тебе на ужин, я видела, как дядя Кан принимал лекарство от боли, прикрывая живот. Но он и я… Сказала, что он не мог стоять прямо из-за артрита. Я наивно думала, что у него действительно артрит. Прости, если бы я сказала тебе тогда, возможно, дядя Кан не был бы таким. Это всё моя вина! Я свинья! Я… свинья! Я свинья…» Я отчаянно натянула уши.
«Цзинцзин. Это не к тебе». Он силой отдёрнул мою руку, его голос стал сдавленным. «Если ты хочешь винить себя, то больше всего винить должен я, сын. Я живу с ним в одной комнате каждый день. Ем, сплю в одной комнате, но я не знаю, насколько он заболел, и всё ещё терпит из-за меня…»
Я подняла голову, посмотрела в его глаза, которые уже покраснели, заплакала и сказала: «Прости меня... уууууу...»
Он обнял меня, легонько похлопал по спине и погладил меня, похлопал и погладил, его руки перестали двигаться, и, наконец, он не мог перестать плакать вместе со мной.
Какой же я плохой друг! Когда моему другу нужна помощь, первое, о чём я думаю, — это о себе. Я думаю только о том, как мне плохо, и могу винить только его. Но Сюй Цзинцзин, которая, как мне кажется, плохая, впервые осталась с ним и утешила его. Он. Больше месяца он терпел больше давления, чем мог вынести, будучи старшеклассником. Он даже не думал об этом и не смел думать об этом ни три месяца, ни полгода, ни год спустя.
сцена.
Когда я вернулся домой, мисс Бьюти с тревогой спросила меня: «Куда я пропал? Почему ты вернулся так поздно?» Увидев, что мои глаза покраснели от слёз, даже немного опухли, я был в шоке, думая, что меня издеваются.
Когда я сказал, что у дяди Канга запущенный рак желудка, ей стало плохо, и она всё говорила о том, что завтра отвезёт отца в больницу на общее обследование. Мисс Бьюти спросила меня, ужинал ли я. Я неопределённо ответил, что поел. На самом деле я не ел, но и не чувствовал голода.
Я вошла в комнату и легла на кровать с совершенно пустой головой. Экран мобильного телефона внезапно засветился. Сяобай и Цзяяо были в группе и спрашивали про лапшу быстрого приготовления, но я ничего не могла сказать. Я отключила сообщение и перевернула телефон. Высохшие слёзы снова полились, и всё, что пришло мне на ум, – это фигура дяди Кана.
«Цзинцзин, чем ты хочешь заниматься в будущем? Какую специальность ты хочешь выбрать?»
«Я представляю, что вы проектировщик. Я хочу быть проектировщиком мостов, строить много-много мостов на западе, улучшать дороги на западе, чтобы дети в горах могли свободно гулять».
«О, ты такой просвещённый. В отличие от нашего Цзявэя, ты можешь делать всё, что захочешь, лишь бы заработать».
…
Следующий день выдался выходным, так что мне не пришлось наверстывать упущенное. Мисс Бьюти сварила питательный суп и отправила меня в больницу.
Госпожа Цзярен тоже забеспокоилась, но её отец разбудил спящую: «Ты глупая! Отец Цзявэя не может это есть, Цзявэй не может это есть? Этот ребёнок каждый день заботится об отце, что же он может есть? Ты сходи и посмотри, есть ли у ребёнка что-нибудь поесть, и если нет, попроси маму помочь приготовить и доставить».
Мисс Красавица сказала: «Хотите, мы вас сопроводим? В конце концов, Сяопан очень добр к вам».
«Нет, это нехорошо, что так много людей. Дядя Канг только что прошёл химиотерапию, и другим пациентам тоже нужен отдых».
Боюсь, сплетни мисс Бьюти обязательно помешают отдыху дяди Канга. К тому же, увидев, как лапша быстрого приготовления превратилась из толстой в тонкую, она весь день говорила при мне о ней, и я иногда слышал, как она болтает с отцом. Я только сейчас понял, что она всегда мечтала сделать лапшу быстрого приготовления своим зятем.
Я взял термос и поспешил в больницу на машине. Прибыв в отделение 1026, я обнаружил, что кровать дяди Канга заменили на кровать пожилого дедушки. Родственники, сидевшие на средней койке, рассказали мне, что сегодня утром дядю Канга перевели в VIP-палату.
Я похлопал себя по груди и пошёл к посту медсестры, чтобы спросить. Медсестра назвала мне номер палаты, я поблагодарил и ушёл.
Найдя палату, я уже собирался толкнуть дверь, чтобы войти. Через стеклянное окно я случайно увидел женщину в платье, стоящую перед больничной койкой и разговаривающую с дядей Каном. Женщина слегка повернулась, и я увидел её прекрасное лицо. Это была мать Фанбяня, Лю Юньхуа.
Я убрал руку, отошел в сторону, встал у двери палаты и стал спокойно ждать.
Я смутно слышала взволнованный голос Лю Юньхуа: «Кан Мухуа, после стольких лет, почему ты всё ещё такой упрямый? Я нашла для тебя лучшего врача в Соединённых Штатах, и завтра он прилетит на консультацию, и я уже проконсультировалась с тобой. Цзявэй сказал это. Почему ты отказалась? Когда же это будет? Я люблю деньги, но, по крайней мере, я была замужем один раз, и я помогу любому, кто сможет помочь тебе. Что касается будущего Цзявэя, тебе стоит хорошенько подумать. Дай мне…
отвечать. "
Я уже собирался проверить, что происходит, как вдруг дверь в палату распахнулась. Из неё вышла Лю Юньхуа и слегка опешил, увидев меня, стоящего у двери.
Она все еще выглядит так, как я видела ее больше полугода назад, с нежным макияжем и приличной одеждой, она выглядит такой красивой, и она совсем не похожа на мать семнадцати- или восемнадцатилетних детей.
Я почтительно поклонился ей и уже собирался толкнуть дверь, когда она мягко остановила меня: «Вас зовут Сюй Цзинцзин, верно?»
Я повернул голову и сдержанно кивнул. Поскольку больше полугода назад она обращалась с ней холодно и жестоко, я заметил, что она немного напугана.
«Пойдем со мной», — безучастно сказала она и направилась к безопасному проходу.
Необъяснимо, но из вежливости я последовал за ней к пустому безопасному проходу.
«Я слышал, что именно вы помогли Цзявэю похудеть?»
«Хмм», — кивнул я.
«Тогда вы с нашей Цзяцзявэй любите друг друга?» Она пристально посмотрела на меня.
Я слегка нахмурилась, прикусила губу и ответила: «Нет, мы с Цзявэем просто одноклассники и хорошие друзья».
«Настоящий друг? Чи…» Лю Юньхуа уклончиво усмехнулся, с насмешкой в глазах: «Ты часто ходишь домой с Цзявэем, разве Лао Кан не спрашивал о ваших отношениях? Я думаю, вы двое хорошие друзья».
Я расправила грудь и ответила: «Дядя Канг знает, что мы одноклассники, и относится ко мне очень хорошо. Не каждый родитель подумает так, как ты. Если ты не против, я ухожу».
«Подожди минутку! Я ещё не закончила». Она остановила меня: «Ты очень смелая, лучше не вступать в отношения. Хочешь учиться за границей?»
Книга? "
Я подозрительно посмотрел на нее и ничего не ответил, недоумевая, почему она вдруг задала такой вопрос.
«Скажу прямо. Уровень медицины в Китае слишком низкий. Я пригласил лучшего врача из США на консультацию завтра. Если есть надежда, я могу отправить отца Цзявэя в США на лечение, чтобы он прожил ещё немного. Годы. Я уже сказал Цзявэю, а теперь посмотрю, что имеет в виду его отец. Я ему тоже только что сказал, но он не хочет бросать. Я слышал от Цзявэя, что отец Цзявэя вас очень любит, вы можете помочь мне убедить отца Цзявэя, пусть он активно участвует в лечении».
Я молча смотрел на нее, не говоря ни слова.
Она посмотрела на меня и добавила: «Если ты поможешь, я смогу отправить тебя учиться за границу. В США, Великобританию или любую другую страну, какую назовёшь».
«Если я смогу помочь дяде Кану, я сделаю всё возможное». Я помолчал и снова сказал: «Тебе не обязательно ехать за границу».
Закончив говорить, я повернулся, вышел из безопасного прохода и быстро направился в палату.
Дядя Кан тихо лежал на кровати один, тупо глядя в потолок и гадая, о чём он думает. Я тихонько позвал его. Увидев меня, он выдавил улыбку и спросил: «Цзинцзин, почему ты сегодня снова здесь?»
«Мама сварила мне питательный суп, чтобы я его принёс». Я поставил термос и невольно взглянул на палату одноместной палаты. По сравнению с трёхместной, условия проживания здесь гораздо лучше: есть не только кровать для ****, но и прочее оборудование, например, телевизоры и холодильники.
«Спасибо тебе, мама, за меня».
Я не знаю, что сказать, мне просто очень грустно, но я знаю, что больше не могу позволить своим эмоциям влиять на дядю Канга.
Вдруг дядя Кан спросил меня: «Цзинцзин
, тебе нравится наш Цзяцзявэй? "
Я удивленно посмотрел на него, не зная, что ответить. Лю Юньхуа только что задал похожий вопрос. Не понимаю, почему дядя Кан заинтересовался моими отношениями с лапшой быстрого приготовления.
Дядя Канг сказал: «Не нервничай, я просто спрошу как бы невзначай».
Я быстро сказал: «Дядя Кан, не волнуйтесь. У нас с Цзявэем никогда не было детской влюбленности. Мы обязательно будем усердно учиться и стараться, чтобы поступить в хороший университет».
«Наш Цзявэй немного замкнутый, но с тех пор, как мы познакомились, он стал гораздо жизнерадостнее».
Я знаю, что дядя Канг переживает, что если у него будет три длинных и два коротких пункта, а лапша быстрого приготовления перестанет разговаривать, я говорю: «Дядя Канг, не волнуйся, даже если ты не будешь учиться в университете в будущем, я буду каждый день заставлять его разговаривать, говоря: пока ему не станет скучно».
«Тогда, пожалуйста, позволь Цзинцзин», — с улыбкой сказал дядя Кан.
«Дядя Канг, если бы ты мог поехать в США на лечение и прожить еще несколько лет, ты бы поехал?»
Улыбка дяди Канга внезапно померкла, он помолчал, а затем спросил меня: «Цзинцзин, если бы у тебя была возможность учиться в Соединенных Штатах, ты бы поехал?»
Я был в шоке, ведь Лю Юньхуа только что задала тот же вопрос. Хотя я и не собирался ехать в США по её совету, я всё равно инстинктивно ответил: «Надо бы…»
Дядя Канг помолчал, а через некоторое время сказал: «Да, лучшие университеты, по сути, находятся в Соединённых Штатах. Соединённые Штаты — хорошее место. В Соединённых Штатах учиться было бы не так сложно, как сейчас, и не было бы отработанной нефти, добавок, генно-модифицированных продуктов и смога. Америка — это хорошо...» Дядя Канг много говорил сам себе.
«Дядя Канг, я не был в Соединенных Штатах, не знаю, насколько там хорошо, но я хочу поехать туда только ради капитализма.
Страна просто любопытна, хочется её увидеть и вернуться, прочитав. Более того, слыша, как окружающие говорят, что там невкусная еда, я думаю, что такой гурман, как я, всё равно будет уместен в Китае. У нас, китайцев, есть старая поговорка: золотая и серебряная берлоги не так хороши, как твоя собственная конура. Я считаю, что наш большой Китай – лучший. Посмотрите на текущие международные новости: в какой стране наша страна лучше? Везде шумно. У нас нет расовой дискриминации, мы щедры и толерантны, и у нас стабильное общество. Идя по дороге, мы совершенно не боимся, что нас кто-то пристрелит с оружием. Хотя у нашей страны много недостатков, она всё ещё молода и развивается, и однажды она станет сильнейшей в мире.
«Цзинцзин, твоя идеологическая осведомлённость действительно высока». Дядя Кан рассмеялся, но снова нахмурился и вздохнул: «Увы, Цзявэй не хочет ехать в Соединённые Штаты...»
«Папа, о чём ты говоришь?» В этот момент лапша быстрого приготовления внезапно толкнула дверь и вошла.
«Здравствуй, дядя». Сюй Цзинцзин тоже пошла с ним. Когда Сюй Цзинцзин увидела меня, её взгляд был очень недружелюбным.
Дядя Канг сказал: «О, я ничего не говорил. Просто болтовня».
«Лекарство готово, выпей сначала лекарство». Лапша быстрого приготовления залила свежесваренное китайское лекарство из термоса.
«Оставь, я выпью позже. Я немного устал». Дядя Кан, казалось, потратил много сил и вдруг почувствовал сильную слабость. Он натянул на себя одеяло и закрыл глаза.
Я встал и сказал: «Дядя Канг, отдохни хорошенько, увидимся в другой день».
Дядя Кан открыл глаза и сказал: «Цзинцзин, поблагодари от меня свою маму. Тебе нужно усердно учиться и сдать экзамен».
Я кивнула, уголки моих глаз уже были влажными, и когда я вышла за дверь палаты, слезы хлынули из моих глаз.
Она текла неудержимо.
Вместе с ней вынесли лапшу быстрого приготовления. Я сказал: «Моя мама сварила питательный суп. Когда дядя Кан проголодается, не забудьте дать ему суп. Если он не сможет его съесть, не забудьте съесть его».
«Спасибо от меня, тетушка».
«Спасибо за что? Ты так заботишься о своём теле». Я смотрела на его худое лицо со смешанными чувствами. Раньше он был сильным и здоровым, но сейчас выглядел ещё тоньше. Он был не только худым, но и измождённым, и его молодое лицо было полно грусти.
"Хм."
"Я ухожу."
Но я не думал, что, уехав, я больше никогда не увижу дядю Канга.
На следующий день я пошла в больницу с питательным супом, приготовленным мисс Бьюти. Сегодня лил такой сильный дождь, что, когда я пришла в больницу, моё лицо было покрыто каплями. Оттолкнув дверь палаты, я увидела незнакомую старушку, и её дочь с удивлением посмотрела на меня. Я вышла из комнаты, посмотрела на табличку с номером на двери и убедилась, что номер палаты правильный. В этот момент моё сердце необъяснимо забилось. Прежде чем я успела что-либо сказать, дочь старушки сказала: «Вы пришли увидеть того, кто жил здесь раньше, его больше нет».
«Пошли?» Вчера я связался с производителем лапши быстрого приготовления, и с дядей Кангом всё в порядке.
Дочь старушки взглянула на мать, словно боясь задеть чувства старика, вышла и сказала мне: «Я слышала, что она прошлой ночью сбежала и прыгнула в реку, так что нам осталось только переехать на койках. Подробности можно узнать у медсестры на стойке регистрации».
Моя голова взорвалась от гудения, и термос из моей руки упал на землю. Я не мог поверить словам семьи.
«Спасибо». Я быстро достал телефон из сумки и позвонил в Instant Noodles.
, но его телефон не обслуживается.
Я бросился к стойке регистрации и спросил медсестру. Лицо медсестры было не очень красивым, и она отказалась что-либо сказать. Один из родственников, стоявший рядом, услышал это и рассказал мне пару слов: «Вчера вечером, около одиннадцати или двух, пациент вышел с родственниками, пока он был в больнице. Вскоре после того, как его сын проснулся, он обнаружил себя… Когда мой отец исчез, я искал везде. Когда я нашёл кого-то, они исчезли, и они сказали, что выпрыгнули из реки за больницей».
Глядя в направлении пальца родственника, я увидел в лифте ряд кресел, полный членов семьи, двое или трое мужчин с беспокойством курили сигареты, а за ними — ряд открытых стеклянных окон. Внизу, сказал он, течёт река.
«...Спасибо». Мой голос начал дрожать, и я невольно задрожал.
Почему дядя Канг хотел покончить с собой? Позавчера всё было нормально. Где лапша быстрого приготовления? Где он сейчас? Я звонил ему на мобильный, но он всё время был недоступен. Единственное место, куда он мог пойти, – это его дом. Я поспешно покинул больницу и взял другое такси до его дома. Выйдя из машины, я бежал всю дорогу, совершенно не обращая внимания на дождь.
Когда наконец приехали, дверь дома была открыта, и люди входили и выходили. Тётя Ван, увидев меня, поспешно сказала: «Как раз вовремя, поторопись и посмотри на ребёнка Цзявэя».
Услышав, что Цзявэй дома, я тут же вернулась в исходное положение, и мое сердце защемило.
Огромная гостиная была полна народу, все соседи с энтузиазмом пришли помочь украсить траурный зал, и все были заняты своим делом. Я ещё не зашёл в спальню.
, затем услышал грустный звук скрипки.
В комнате царил беспорядок, а одежда дяди Канга была упакована. Лапша быстрого приготовления стояла под коридором, соединяющим двор с комнатой, внимательно играя на скрипке. За домом капли дождя с треском падали на решетку глицинии, на листья и на кирпичи из голубого камня, выложенные самим дядей Кангом.
Будучи музыкально слепым, я не знаю названия этой пьесы. Когда я слушаю грустную мелодию, грусть исходит из моего сердца, и слёзы невольно льются потоком. Даже обычный шум дождя кажется бесконечным. Печаль. Он играл эту мелодию снова и снова. По сравнению с китайской грустной музыкой, эта мелодия делала людей более грустными и беспомощными. Я также наконец понял, почему тётя Ван с таким волнением отпустила меня к нему, как только увидела.
Я смотрел на него затуманенными слезами глазами, выражение его лица выражало такую торжественную грусть, какой я никогда раньше не видел, пальцы левой руки все время летали и скользили по струнам, а смычок правой руки поднимался и опускался, неся грусть из его сердца. С этой льющейся мелодией, возможно, это была просто грустная мелодия, а грусть в его сердце все еще хранилась и не могла найти выхода.
Внезапно звуки пианино прекратились, и он повернулся, чтобы холодно посмотреть на меня; выражение его глаз стало холодным и незнакомым.
Я никогда не видел его таким, поэтому робко назвал его: «Лапша быстрого приготовления...»
Он долго смотрел на меня, выражение его лица постепенно вернулось к норме, и он сказал: «Если бы у вас была возможность поехать в Соединенные Штаты, вы бы поехали?»
Я нахмурился. Почему вы задаете мне этот вопрос?
Однако, прежде чем я успел ответить, он сказал: «Забудь. Я в порядке». Он снова приложил смычок к струнам и продолжил наигрывать мелодию.
До похорон, состоявшихся три дня спустя, я не видела ни единой его слезинки. В моём сердце остались лишь песня на скрипке, которую он играл от рассвета до заката, и его сломанные, кровоточащие пальцы...
Однажды, много лет спустя, когда я снова услышал эту песню, слёзы всё ещё лились неудержимо. Я также наконец узнал, что она называется «Songfromasecretgarden». Эта песня может ранить и убивать людей. Как и эмоции, выраженные в музыке, в тот момент он заблудился, словно одинокий и беспомощный ребёнок, глядя на капли дождя, падающие в воздух. То ли это были его грустные воспоминания, то ли небо было печальным плачем, не могу сказать...
Потом он ушёл, не сказав ни слова, и никто не знал, что с ним случилось. Парень, который мне когда-то нравился, с кудрявыми, как лапша быстрого приготовления, волосами, исчез из моей жизни окончательно.
Иногда я смотрю на западное небо, и он может быть там.
Иногда, когда я просыпаюсь ото сна и мне вспоминается пухлое лицо, я даже думаю, что это всего лишь сон.
Иногда даже сны становятся далекими и сумасбродными, и я даже боюсь, что однажды я больше не буду помнить его облик, и я никогда не смогу вспомнить то время, когда я был тайно тронут...
