Су Янь тут же покраснела, узнав, что заварила большой улун, и быстро удалилась. Однако прежде чем она успела отредактировать сообщение, она получила ответ от Бай Синфаня: «Не нужно давать деньги».
ха?
Су Янь была ошеломлена, ошарашенно смотрела на экран, одновременно шаря на ветру и неконтролируемо производя желтые отходы в своем мозгу.
Если пуговица рубашки расстегнута, какая получится картина?
Когда вы расстегнете первую пуговицу, вы сначала увидите ключицу; затем, спустившись ниже, вы увидите белую и широкую грудь; а затем, спустившись ниже, вы увидите четко очерченные мышцы живота...
Ощущение, должно быть, хорошее, да?
Она не принимала решения по собственной воле, а делала выводы на основе реальной ситуации.
У Бай Синфаня превосходная фигура — стандартный перевернутый треугольник, сильные мужские гормоны, а поскольку он всегда носит костюмы и кожаную обувь, его темперамент холодный и благородный, поэтому он всегда проявляет непреодолимое воздержание и чувство табу.
Он любит носить белые или светло-голубые рубашки, но тонкий слой ткани не может скрыть его хорошую фигуру. Вместо этого он как будто «держит пипу, наполовину закрыв лицо», что может ещё больше пробудить в людях мечтательность — он любит застёгивать рубашку на все пуговицы, а галстук его тщательно завязан. Он выглядит благопристойным, но на самом деле он преступник. Ткань рубашки плотно облегает грудь, слегка натянута, а грудные мышцы пропорциональны и упруги; линия чёткая и ясная. Когда он не говорит, кадык **** и резкий. Когда он говорит, кадык слегка дрожит или скользит вверх и вниз, как будто заряжает ружьё/заряжает, от чего люди дрожат.
Людям, которые работают сценаристами, особенно сценаристами идол-драм, больше всего нравится это тело, потому что оно идеально соответствует образу главного героя-мужчины в их представлении.
Скорость автомобиля в моем воображении взлетела до ста восьмидесяти миль.
К тому времени, как Су Янь поняла, что серьезно превысила скорость, прошло три минуты.
За эти три минуты Бай Синфань больше не ответила на ее сообщения.
Она успокоилась и тут же объяснила: «Я только что совершила ошибку! Это деньги, чтобы покупать медведей!»
Бай Синфань: «Иначе?»
«…»
Да, а иначе? !
Су Янь была так смущена, что не могла дождаться момента, когда немедленно удалит свой аккаунт в WeChat и улетит в Нью-Йорк!
Бай Синфань: «Неужели госпожа Су действительно хочет заплатить 40 000 юаней, чтобы прикоснуться ко мне один раз?»
«…»
Я глупый?
Мне всегда кажется, что ты делаешь это нарочно!
Су Янь сердито надул щеки и, словно в отместку, ответила: «Это слишком дорого!» Намек на это: ты этого не стоишь!
Бай Синфань: «Похоже, госпожа Су действительно этого хочет?»
Су Янь: «…»
Так ты считаешь, что я с тобой торгуюсь?
Бай Синфань: «Мне кажется неуместным, чтобы мужчины и женщины давали и получали».
Су Янь: «…»
Помощь!
Я на самом деле не старик!
Сделав глубокий вдох, она праведно ответила: «Вы не поняли, я просто хочу отдать вам деньги от Block Bear».
Бай Синфань: «Я отдал медведя Сяочжаню, поэтому мне не нужно давать денег».
Су Янь хотела продолжить уговаривать его забрать деньги, но Бай Синфань прислал еще одно сообщение: «У меня встреча».
Очевидно, он хотел предупредить ее, чтобы она больше не мешала ему работать.
Су Янь вздохнула, удалила текст, введенный в поле редактирования, слово за словом, затем вышла из WeChat и бросила телефон рядом с подушкой, как горячую картофелину.
В течение всего следующего дня Бай Синфань не отвечал на ее сообщения.
На следующее утро 40 000 юаней, которые она перевела Бай Синфань, вернулись на ее счет; днем она получила дома две большие посылки: одна — kaws02, о котором Silly Sweetheart думала долгое время, а другая — его заветный kaws06 South Blue Mountains limited edition.
Всего лишь одного кусочка kaws02 достаточно, чтобы Сяо Байтянь сошёл с ума от радости, не говоря уже о неожиданном сюрпризе.
Глупый Баитян открыл курьера, и, увидев kaws06, он весь остолбенел, а затем начал кричать и бегать по всему дому. Его волнение было сравнимо с волнением девушки из фан-круга, увидевшей самого айдола.
Су Янь тоже был ошеломлён. Он не ожидал, что Бай Синфань пошлёт ему двух медведей. Это же убийство!
Она спешно проверила цену на kaws06 в Интернете, и она оказалась еще более глупой — 100 000? !
Сумасшедший? !
Плюшевый мишка, сто тысяч? !
Баланс ее карты меньше 100 000!
Су Янь просто не знала, как себя вести, она даже чувствовала, что Бай Синфань сражается против нее!
Он достал свой мобильный телефон и в гневе отправил ему сообщение в WeChat: «Зачем ты хочешь подарить ему двух медведей?»
Бай Синфань не ответила ей.
Всю следующую неделю он ей не отвечал, как будто не собирался уделять ей внимания.
Хотя Су Янь была немного расстроена, она больше не насмехалась над собой, и в глубине души все еще неловко думала: «Хм, ты игнорируешь меня, а я игнорирую тебя!»
Так проходили дни, и в мгновение ока снова наступило воскресенье, и моя бабушка отпраздновала свой семьдесят пятый день рождения.
Госпожа Су наотрез отказалась идти в отель, чтобы забронировать отдельный номер для ужина, считая это пустой тратой денег, но в данном случае металась именно старшая невестка.
Госпожа Су также отказалась нанимать няню на дом по той же причине: это пустая трата денег. Поэтому семье приходится полагаться на старшую невестку, которая будет выполнять всю работу, от большой до маленькой. На праздновании дня рождения мать Су Янь была очень занята. Она встала рано, пошла на кухню и начала готовить. К счастью, отец Су Янь помог ей с обедом, иначе она бы не справилась одна.
Поскольку это был семейный банкет, Су Янь надела относительно простое и повседневное платье. Верхняя часть тела была облегающей, с жёлтым низом и синей каймой, а нижняя часть тела была одета в светло-голубые джинсовые шорты. Длинные чёрные волосы, казалось, были небрежно зачёсаны назад. Низкий пучок придавал лёгкий и приятный характер её простому и повседневному образу.
Когда она спустилась вниз, ее отец сидел на маленькой скамейке возле журнального столика и выбирал фасоль из мусорного бака.
Во всей гостиной был только ее отец, поэтому Су Янь спросила: «Где моя мама?»
Су Цзянань опустил голову, чтобы собрать овощи, и сказал: «А как же кухня? Если тебе нечего делать, иди на кухню и помоги своей матери».
«О», — Су Янь остановилась и снова спросила: «Где бабушка?»
Су Цзянань: «Где спальня?»
«О», — снова спросила Су Янь, — «где Силли Байтянь?»
«Иду покупать приправы!» Су Цзянань невыносимо поднял голову: «Почему у тебя так много вопросов?»
Су Янь неодобрительно фыркнула: «Почему бы мне просто не спросить?»
Закончив говорить, она направилась на кухню, но отец остановил ее: «Подожди! Вернись!»
Су Янь беспомощно обернулась: «В чем дело?»
Су Цзянань рассердился: «Иди и переоденься, твой дядя со своей семьей скоро придут!»
Су Янь была ошеломлена: «Зачем мне переодеваться?»
Су Цзяньань нахмурился: «Почему бы тебе не обмотаться тряпкой и не спуститься вниз? Посмотри, какой глубокий вырез у тебя на одежде? Какая формальность!»
Су Янь поняла, что имел в виду ее отец, и почувствовала, что на ней слишком мало одежды и слишком много одежды.
На самом деле, она просто носит его. Многие девушки, прогуливающиеся по улицам и переулкам Дунфу, носят его именно так, но в глазах старшего поколения такой наряд выглядит невзрачным.
«Думаю, я одеваюсь довольно хорошо». Су Янь решительно боролась за свободу одеваться по своему вкусу: «Кроме того, разве мне всё ещё нужно одеваться прилично даже дома?»
Только Су Цзянань собрался что-то сказать, как у входа послышался звук открывающейся двери, и Су Чжань вернулся с мешком приправ.
Су Янь взяла на себя инициативу: «Эй, позвольте спросить, я сегодня хорошо оделась?»
Су Чжань не задумываясь сказал: «Это так красиво, словно фея спустилась на землю!»
На самом деле у него вообще не было времени внимательно рассмотреть все, и сказать это его подтолкнул инстинкт самосохранения.
Су Янь с гордостью посмотрела на отца: «Смотри, мы, молодые люди, думаем, что это нормально».
Су Чжань: «…»
Су Цзянань: «…»
Потом сестра и брат вместе пошли на кухню. Старый отец вздохнул, глядя в спины детей. Хотя ему всё ещё казалось, что дочь одета невзрачно, девочка была права. Сегодня семейный ужин, и посторонних нет, так что не стоит быть слишком строгим, просто отпустите её.
Через полчаса раздался звонок в дверь, и вся семья направилась к Су Цзянье и его семье. Я думал, что их трое, но оказалось четверо: помимо Су Цзянье, Чэнь Байхуэй и их дочери Су Цянь, за ними следовал высокий и худой молодой человек в белой рубашке, костюме и брюках.
Пятеро членов семьи Су Янь на мгновение замерли и с удивлением и изумлением смотрели на незнакомца.
«Кто это?» — спросил Су Цзянань от имени всей пришедшей семьи.
Су Цзянье с улыбкой сказала: «Парень нашей Цяньцянь — аспирант! Это потрясающе!» Все четверо членов семьи пришли с пустыми руками и небрежно вошли вместе с Су Цзянье, не переобувшись.
Сестры Су Янь и Су Чжань молча посмотрели друг на друга и одновременно закатили глаза, не сказав ни слова.
После того, как Лю Сян закрыл дверь, жена Су Цзянье, Чэнь Байхуэй, ещё раз торжественно представила семье парня своей дочери: «Это Линь Чуаньхао, он скоро выпустится, парень нашей Цяньцянь. Зовите его просто Сяолинь». Сказав это, он повернулся к Чэнь Чуаньхао и представил его: «Это бабушка».
Линь Чуаньхао тут же вежливо улыбнулся госпоже Су: «Здравствуйте, бабушка».
Он честен, чист и добр, воспитан и приветлив, когда улыбается, и очень популярен среди старших. Более того, он — парень своей драгоценной внучки, и госпоже Су это очень нравится, и она тут же рассмеялась: «Эй, привет, привет! Он такой красивый, и он аспирант, мы Цяньцянь. Какой у него глаз!» После долгой речи, в конце концов, он всё же решил похвалить свою драгоценную внучку.
Су Янь закатила глаза к небу. Хотя сейчас ей не хочется вспоминать всё о Се Юй, в этой ситуации она невольно вспоминает тот первый раз, когда проводила Се Юй домой. В тот день эта старушка была не очень-то приветлива. Когда Се Юй поздоровался с ней, она лишь сказала: «Эм».
Се Юй пришла не с пустыми руками и даже купила пожилой леди пару золотых браслетов и пару нефритовых браслетов, так что не получила от нее ни единой светлой улыбки.
Ещё больше раздражает то, что после отъезда семьи старушка снова и снова повторяла: «Твоя тётя всё сказала, теперь внутренние ведомства не признают диплом об образовании за рубежом. Какой в этом смысл? То есть, если условия на родине лучше, иначе ты не сможешь найти работу, и у тебя вообще не будет никаких перспектив, а это может видеть только такая девушка, как ты, которая никогда не видела рынка!»
Кстати, цель обхода до конца — потянуть и наступить на нее, и разница в отношении не должна быть слишком очевидной.
Но на самом деле Се Юй окончил Массачусетский технологический институт.
Хотя сейчас она не имеет ничего общего с Се Юй, она все еще злится на предвзятость своей бабушки.
Действительно эксцентрично по отношению к космосу.
После того как Чэнь Байхуэй представил свою бабушку Линь Чуаньхао, он по очереди представил ему Су Цзянаня и Лю Сяна, а Линь Чуаньхао по очереди кивнул в знак приветствия.
Наконец, Чэнь Байхуэй представил Су Янь и Су Чжань Линь Чуаньхао: «Это младший брат Цяньцяня, Су Чжань, а это сестра Цяньцяня».
Краткое и лаконичное вступление создавало впечатление, будто кто-то вычтет у нее деньги, если она скажет еще хоть слово, особенно представление Су Янь, где она даже не упомянула ее имени.
Линь Чуаньхао поздоровался как обычно, но на этот раз он протянул правую руку в сторону Су Янь: «Здравствуйте».
Су Янь на мгновение остолбенела, но тут же протянула руку и пожала ее: «Привет».
Пожимая друг другу руки, они оба молча посмотрели друг на друга.
Только тогда она заметила, что у Линь Чуаньхао были тонкие глаза феникса, немного похожие на глаза героя корейской дорамы, но его глаза не были такими нежными и вежливыми, как у героя.
Он выглядит немного... коварным.
Хотя она знала, что судить о людях по их внешности неправильно, она чувствовала именно так.
После этого Линь Чуаньхао снова протянул руку Су Чжаню: «Здравствуй».
Су Чжань также не понял, как это вдруг стало официальным, когда они приехали к сестре и брату, и смогли только пожать ему руку.
После всех приветствий Лю Сян повел семью из четырех человек в гостиную, а Су Цзяньань, сестра и брат Су Янь остались позади. Пока в гостиной царил хаос, Су Цзяньань понизил голос и сказал дочери: «Поднимись наверх и переоденься!» Тон был очень строгим.
«О», — на этот раз Су Янь не стала разговаривать с отцом и послушно поднялась наверх, чтобы переодеться.
Вернувшись в комнату, она закрыла дверь, достала из шкафа свободную черную кофту с коротким рукавом и бросила ее на кровать, затем обеими руками сняла желтые подтяжки, обнажив тонкую талию и черное нижнее белье.
Полог в спальне состоит из двух слоев: внутреннего слоя из газовой занавески и внешнего слоя из плотной шторы.
Су Янь лишь задернула тюлевую занавеску. Солнце ярко светило за окном. Сквозь песчаную завесу оно проникало в дом, и игра света и тени была размытой.
Скинув подтяжки с кровати, она вздохнула и надела черные шорты.
На самом деле, вырез у подтяжек не глубокий, просто потому что она немного подросла, и её декольте слегка приоткрыто. Если она наденет его в таком виде перед своей семьёй или пойдёт за покупками, она не почувствует себя неловко. Но если к ней домой придёт незнакомый мужчина, она почувствует себя немного странно, словно он вышел из зоны комфорта.
Переодевшись, она вышла из комнаты и, как только достигла входа на лестницу, столкнулась с глупым Байтианом, который находился на третьем этаже, и поднялась на первый этаж.
«Зачем ты поднялся наверх?» — спросила Су Янь.
Су Чжань: «Я не хочу слушать хвастовство этой парочки».
Су Янь: «…»
Ты заставляешь меня чувствовать, что я не хочу идти дальше.
Су Чжань снова презрительно фыркнула: «Разве меня не приняли в госслужащие? А что? Это же будет взрыв! Те, кто не знал, думали, что Су Цянь войдёт во дворец, чтобы стать королевой-матерью мира».
«Хахахахаха!» Су Янь чуть не умерла от смеха.
Су Чжань продолжал жаловаться: «В их семье считается нормальным есть рис с пустыми руками. У бабушки сегодня день рождения с пустыми руками? Тебе неловко?»
Су Янь закатила глаза: «Они не только приходят с пустыми руками, но и несут с собой кучу вещей».
Су Чжань стиснул зубы: «Черт, ты слишком хорошо живешь!»
В гостиной на первом этаже Лю Сян и Су Цзянань, разместив семью брата, отправились на кухню и продолжили готовить обед.
Лю Сян намеренно закрыла дверь кухни и тихо спросила мужа: «Что ты думаешь о парне Цяньцянь?»
Су Цзянань, надев фартук, сердито ответил: «Не очень-то! Он пялится на нас, Яньань, с тех пор, как мы вошли, маленький негодяй!»
В гостиной семья Су Цзянье из четырёх человек разговаривала с госпожой Су. Госпожа Су посадила свою маленькую внучку рядом с собой, а затем достала из-под журнального столика грецкие орехи, которые чистила последние несколько дней, и сунула туда запечатанную банку. Су Цянь держала её на руках: «Предыдущий экзамен был сложным, и бабушка специально чистила грецкие орехи, чтобы ты мог собраться с мыслями!»
Су Цянь надулся: «Только для меня почистил? Сяочжань, должно быть, тоже съел, больше, чем я».
По сравнению с внучкой, госпожа Су всё равно любит внука больше: «Он учится в раннем возрасте. Когда он использует свой мозг, он должен есть больше грецких орехов. Нормально ли, что он ест больше, чем ты?»
Су Цянь не мог соперничать за благосклонность Су Чжаня, поэтому Су Цянь не захотел и сказал: «А как же Су Янь?»
Старушка Су холодно фыркнула: «Её мозги нелегки в использовании, а если ими легко пользоваться, они не позволят мужчинам сбежать. Бесполезно есть много грецких орехов!»
Сердце Су Цянь было уравновешено. Хотя она не могла сравниться с Су Чжань, Су Янь всё же могла её сокрушить, как ей вздумается, поэтому она нежно обняла бабушку: «Я знала, что бабушка относится ко мне лучше всех!»
Госпожа Су радостно улыбнулась.
Чэнь Байхуэй тоже улыбнулся и сказал: «Разве это не так? Бабушка — самый лучший человек на свете для тебя. Ты должен быть благодарен».
Су Цянь отлично справился: «Конечно, знаю! Я люблю бабушку больше, чем тебя!»
Старая госпожа Су была в восторге. Она заглянула на кухню и убедилась, что дверь закрыта. Затем, понизив голос, сказала младшему сыну и невестке: «Вы двое, идите со мной».
Су Цзянье и Чэнь Байхуэй с радостью посмотрели друг на друга и тут же встали с дивана. Каждый раз, когда они приходили в дом старшего брата, старушка тайком оставляла им что-нибудь — деньги или драгоценности. — Не раздумывая, идите за старой госпожой Су в ее спальню.
В гостиной остались только Су Цянь и ее парень Линь Чуаньхао.
Когда вокруг никого не было, Су Цянь поставила герметичную банку на журнальный столик и презрительно сказала: «Эта старушка видит только своего внука, так что мне плевать на грецкие орехи, которые она очистила!»
Линь Чуаньхао утешал свою подругу: «По крайней мере, у тебя все еще есть, а у твоей сестры нет даже кусочка кожуры грецкого ореха».
Су Цянь: «Кем я могу ее сравнить?»
«В самом деле, сравнивать с ней не стоит». Линь Чуаньхао помолчал немного, а затем внезапно изменил слова: «Но твоя сестра действительно красивая».
Больше всего Су Цянь ненавидит, когда другие хвалят Су Янь в её присутствии, особенно когда она хвалит её за внешность, а потом вдруг поворачивает голову и пристально смотрит на своего парня: «Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, она красивее меня?»
Она действительно красивее тебя, и фигура у нее лучше, чем у тебя, и она на порядок выше тебя во всех отношениях — так подумал Линь Чуаньхао, но он сказал: «Это невозможно, моя девушка самая красивая!»
Су Цянь не поверил: «Она тебе понравилась?»
Линь Чуаньхао выглядела обиженной: «Как такое возможно? Кто не знал, что она была подержанным товаром, которого выгнали? Неужели она всё ещё может мне нравиться?»
На этот раз Су Цянь наконец-то осталась довольна и приподняла уголки губ: «Я тоже так думаю».
Ближе к двенадцати часам Лю Сян приготовил последнее блюдо, и большая семья сидела за большим круглым столом в ресторане, по-видимому, наслаждаясь едой.
Усевшись, Чэнь Байхуэй первым делом взглянула на большой стол, уставленный блюдами, и с восхищением сказала: «Мастерство невестки просто поразительно! Это действительно тяжёлая работа!»
Лю Сян улыбнулся и ответил: «Это не сложно, это должно быть сложно! Этого хватит, чтобы все хорошо поели».
Чэнь Байхуэй снова посмотрела на Лю Сян с завистью в лице и тоне: «О, у невестки такая ухоженная кожа, в отличие от меня, женщины с желтым лицом, которая занята с утра до вечера каждый день, не заботясь даже о еде. Я сделаю это ради своих детей. Невестка, ты красива и добродетельна. Для моего старшего брата жениться на тебе – большое благословение».
Лю Сян немного смутился от ее похвалы и поспешно махнул рукой: «Нет, нет!»
В этот момент старушка Су вдруг холодно фыркнула: «Благословенна она! Я ничего не смею делать, когда каждый день сижу дома без дела, да ещё и учусь у городских, которые тратят столько денег на бутылки и банки, а на её лице и глаз не видно. Понятно? Все деньги, которые муж заработал тяжким трудом, у неё на лице!»
Лю Сян «тэн» покраснел. Хотя он был оскорблён, он не стал публично опровергать слова свекрови.
Су Янь всегда была близка с матерью, поэтому её это не слишком волновало, и она прямо помогала ей давать пощёчину бабушке: «Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что моя мама каждый день ничего не делает дома? Гигиена дома – это не её уборка? Она не стирала одежду всей семьи? Она не готовила еду, которую ты ешь, и...»
«Янь Ян!»
Су Цзянань и Лю Сян одновременно отругали свою дочь.
Су Янь сердито закрыла рот.
Су Чжань ничего не боится. Ведь он — главный задира в семье: «Моя сестра не права? Разве она не виновата, когда бабушка так сказала моей маме?»
У матери и ребёнка всегда будет одно сердце. Как бы ни было добро старшее поколение к внукам, ребёнок всегда будет верен матери, не говоря уже о том, что его с детства воспитывала мать, и как бы ни была добра к нему старушка, он всё равно любит его больше матери.
Видя, что маленький внук рассердился, госпожа Су была честна и крепко закрыла рот.
Лю Сян также знала, что двое детей пытались выплеснуть ее гнев, но она всегда все понимала и постоянно повторяла: «Все в порядке, все в порядке, не говори ни слова».
Атмосфера была немного неловкой. Увидев это, Су Цзяньань тут же поднял бокал с вином, встал и сказал: «Давай, я сначала выпью за маму и поздравлю её с днём рождения». После этого он выпил всё и снова наполнил бокал вином. Он поднял кубок в сторону невестки: «Тебе нужно сначала обрести покой, Сяосян так много лет упорно трудилась».
Лю Сян не ожидала, что ее муж придет так внезапно, глаза ее мгновенно покраснели, она смущенно улыбнулась, беспорядочно вытерла слезы и сердито сказала мужу: «Какого дурака ты выставляешь себя!»
Су Янь рассмеялась и подбадривала: «Мой отец так долго держал его в руках, поторопись и выпей!»
Су Чжань повторил: «Правильно, выпей!»
Лю Сян злобно посмотрел на сына: «Иди на хрен!» Но он все равно взял свой бокал и прикоснулся к бокалу ее мужа.
Чэнь Байхуэй сидела напротив и смотрела на пару пустым взглядом, ее зубы зудели от ненависти.
После того, как пара снова села, Су Цзянань взял палочки для еды: «Давайте есть, давайте есть, семейный ужин, все могут есть!»
Глава семьи открыл рот, и все по очереди принялись двигать палочками, но первой должна была сделать укус госпожа Су.
Ближайшим блюдом, которое понравилось Су Янь, была тушеная свинина. Она взяла палочку для еды, и, прежде чем положить её в рот, услышала, как Су Цянь назвала её: «Сестра».
Сердце Су Янь дрогнуло. В общем, если Су Цянь позвонит ей, это будет плохо.
как и предсказывалось-
«Я несколько дней назад слил тебя на Douyin, и многие в комментариях ругают Се Юй». В тоне Су Цяня также слышалось негодование: «Се Юй — мерзавец, не переживай так сильно. В будущем я обязательно встречу людей получше!»
Как только прозвучали эти слова, выражения лиц Су Янь, Су Чжаня, Су Цзяньаня и Лю Сяна изменились.
Су Янь знала, что Су Цянь определенно сделал это намеренно, чтобы намеренно опозорить ее!
Лицо Су Цяня озарилось гордостью.
Чэнь Байхуэй сердито взглянула на дочь: «Разве я не говорила тебе не говорить об этом? Как же огорчена моя сестра?»
Су Цянь расстроенно воскликнул: «Разве я не хотел утешить свою сестру?»
Су Чжань сердито посмотрел на неё: «Используешь свою кошку, чтобы накликать мышь, чтобы притвориться сострадательной? Ты что, не собираешься дожить до завтра или до конца этого обеда? Тебе обязательно упоминать об этом за обеденным столом?»
Су Цянь: «…»
Чэнь Байхуэй всегда защищала свои недостатки и с недовольным выражением лица посмотрела на Су Чжань: «Ты не можешь так говорить со своей сестрой, она тоже добрая».
Су Чжань: «Она хорошо пукает!»
Чэнь Байхуэй: «Ты...»
«Хорошо!» — прежде чем она успела договорить, госпожа Су перебила её: «Он же ещё ребёнок, о чём ты с ним споришь?»
Вот почему ты относишься к ней, как к ребёнку! Мертвая старуха предвзята!
Чэнь Байхуэй была полна жалоб, но она не осмеливалась высказать их, поэтому ей оставалось только проглотить свой гнев.
Его жену и детей обижали, Су Цзянье спешил, но не мог собраться с силами. Он чувствовал раздражение и обиду, ему казалось, что семья старшего брата издевается над ними. В этот момент Линь Чуаньхао внезапно посмотрел на Су Янь: «Сестра Цяньцянь, ты вернула всё приданое семьи Се?»
Лю Сян поспешно ответил за свою дочь: «Мы давно на пенсии, поэтому не будем жадничать из-за жадности семьи Се!»
Линь Чуаньхао: «Хорошо отказаться, иначе легко попасть под суд. В конце концов, сестра Янь Янь не получала сертификат от Се Юй. Приданое – это дар, предназначенный для заключения брака. Если цель не достигнута, приданое, естественно, будет возвращено».
Лю Сян: «Мы проявили инициативу и вышли на пенсию!»
Су Янь молчала, не зная, какое лекарство продается в тыкве Линь Чуаньхао.
Су Цзянье вспомнил: «О, я помню, Янь Янь и Се Юй ещё не получили сертификат? Почему они его не получили?»
Чэнь Байхуэй ответил: «Может быть, семья Се отказалась отпустить его?»
Су Янь: «…»
Су Чжань внезапно сжал кулаки.
Лица Лю Сяна и Су Цзяньань поникли.
Чэнь Байхуэй возгордился и забеспокоился: «Эй, так оно и есть, но это нормально, это не так уж сложно, и это можно легко сломать».
Су Янь слегка улыбнулась и сказала Линь Чуаньхао: «Господин Линь очень много знает, разве он не подготовился?»
Линь Чуаньхао: «…»
Су Цянь поспешно сказал: «Тебе не нужно учить ерунду! Мой парень изучает юриспруденцию!»
Чэнь Байхуэй также сказал: «Сяо Линь — профессионал, так что неудивительно, не так ли?»
Су Цзянье воспользовался случаем, чтобы похвастаться: «Сяо Линь — лучший на своей специальности, и его взяли на работу в юридический отдел большой группы еще до того, как он окончил вуз!»
Су Чжань холодно фыркнул: «Эй, что за группа?»
Су Цзянье: «Это многонациональная группа, у нее много филиалов как в стране, так и за рубежом!»
Чэнь Байхуэй и её муж спели вместе: «Мы, Сяолинь, отправились в юридический отдел штаб-квартиры Дунфу». На самом деле, она не знала, была ли это штаб-квартира, но сказала, что у штаб-квартиры есть лицо, поэтому открыла рот.
Су Чжань не произнес ни слова, но он все сказал, презрение на его лице было невыразимо.
Су Цянь просто не могла к нему привыкнуть, она пристально посмотрела на него и сказала: «Haoyuan Group, ты наверняка слышал о ней, да?»
Су Янь: «…»
Лю Сян вдруг задумался: «Их генерального директора зовут Бай?»
Линь Чуаньхао: «Да, откуда ты знаешь?»
Лю Сян: «В день свадьбы Янь Янь их генеральный директор даже попросил кого-то вручить ей поздравительный подарок».
Линь Чуаньхао: «…»
Хотя Су Янь чувствовала себя немного виноватой, она действительно не могла вынести вида лиц семьи своего дяди, поэтому она извиняющимся тоном воспользовалась расположением Бай Синфаня и высокомерно заявила: «Мы с их генеральным директором — хорошие друзья».
Линь Чуаньхао: «…»
Су Чжань злобно посмотрел на сестру: «Какая ты хорошая подруга? Разве ты достойна того, чтобы брат Бая говорил такое? Люди всем сердцем преданы тебе!»
Су Янь: "???"
О чем вы, ребята, говорите?
Су Чжань проигнорировал потрясенные взгляды всей семьи, легко улыбнулся дяде и его семье и скрыл свои заслуги и славу: «Бай Синфань, парень моей сестры».
Су Янь: "......"
