У Haoyuan Group множество инвестиционных проектов в городе Тан. Днём Бай Синфань встретился с руководителями этих проектов, выслушал подробный доклад, а затем отправился на коммерческий ужин, который закончился лишь после десяти часов вечера.
Выйдя из отеля, он отправил Су Янь сообщение, но она так и не ответила, поэтому он подумал, что она отдохнула, и больше не стал ее беспокоить.
Студийный городок расположен в уезде, прилегающем к первоначальному городу Тан. Было уже больше одиннадцати, когда водитель отвез Бай Синфаня обратно в отель «Дунъань».
Отель «Дунъань» также принадлежит группе компаний «Хаоюань». Генеральный директор отеля уже ждал Бай Синфаня и лично проводил его в номер.
После того, как дверь открылась, в комнате горел свет, но генеральный менеджер не удивился и почтительно сказал ему: «Желаю вам спокойной ночи».
Бай Синфань подумал, что это сделано намеренно со стороны отеля, поэтому не придал этому особого значения, вошел в номер, официант последовал за ним и внес его багаж, а затем быстро вышел, а генеральный менеджер, стоявший снаружи, закрыл за ним дверь.
В комнате повисла тишина, выражение лица Бай Синфаня выдавало накопившуюся за день усталость. Как раз когда он собирался забрать чемодан, из спальни вдруг донесся тихий шум.
Он слегка нахмурился, направился к спальне, открыл дверь и увидел Су Янь.
Она только что вышла из ванной, обмотанная только полотенцем, на ее прекрасном лице появился слой слегка пьяно-розового цвета, ее длинные черные волосы были мокрыми, вода стекала по кончикам волос, ее гладкие и округлые плечи и тонкая рука Бай Нен были испачканы несколькими блестящими каплями воды, которые ослепляли.
Горло Бай Синфаня мгновенно сжалось, а его угольно-черные зрачки становились все глубже и глубже, словно у зверя, почуявшего кровь, но его самообладание было очень сильным, и он быстро отреагировал: уйди и закрой дверь.
Еще через секунду он уже не был уверен, сможет ли сдержаться.
Как только он закрыл дверь, он басом приказал: «Одевайся и выходи мне навстречу».
Су Янь почувствовала, что его приказ смешан с гневом, и это было именно так. Он действительно злился, но не на неё, а на себя, потому что ненавидел эту ситуацию, которая вот-вот выйдет из-под контроля. Чувствовать.
Он привык все держать в своих руках, привык владеть своим сердцем и эмоциями и даже может спокойно сдерживать свои желания, но как только он сталкивается с ней, его самообладание рушится, а желания и эмоции снова оказываются на грани выхода из-под контроля.
Он уже много раз сталкивался с подобной ситуацией: как только он открывает дверь гостиничного номера, на его кровати лежит женщина – голая или в эротичном/интересном нижнем белье. И даже если это и так, какими бы провокационными они ни были, у него не возникает никаких физических и психологических желаний, только отвращение – он не любит, когда кто-то вламывается в его номер по своему желанию, не любит, когда кто-то трогает его вещи по своему желанию, и не любит бросаться в объятия к женщине.
Всякий раз, когда это происходит, он позволяет этим женщинам уйти с дороги, а затем сурово наказывает человека, управляющего отелем.
После того, как его наказали несколько раз, никто больше не осмеливался применять против него столь жестокие методы.
Однако Су Янь стала исключением, и это единственное исключение.
Она не произнесла ни слова, просто стояла у кровати, закутанная в белое банное полотенце, и смотрела на него грязными глазами, чего было достаточно, чтобы возбудить в нем желание.
В этот момент в его сердце даже шевельнулся безумный порыв, ему хотелось прижать её к кровати, схватить за горло, надеть на неё кандалы и никогда не отпускать, но он любил её и любил. Поэтому мне не хотелось причинять ей боль, поэтому я мог только изо всех сил сдерживать свои желания, бережно заботиться о ней, обожать её и с нетерпением ждать того дня, когда она будет тронута мной и добровольно останется рядом со мной.
Су Янь была в оцепенении и не понимала, почему Бай Синфань внезапно появился в её комнате. После долгого оцепенения её разум вернулся к работе, и она тут же побежала запирать дверь.
Хотя в глубине души она понимала, что Бай Синфань не должен делать ничего хуже нее, если бы ей пришлось это сделать, она бы сделала это в древнем городе, в его доме, но девушки всегда чувствовали себя неловко, выходя из дома одни.
Заперев дверь, она быстро оделась и пошла укладывать волосы.
Дверь спальни находилась по диагонали к дивану в гостиной. Открыв дверь, Су Янь увидела Бай Синфаня и с удивлением обнаружила, что он курит.
Он все еще курит?
Подойдя ближе, Су Янь обнаружил на журнальном столике перед собой черную мраморную пепельницу, в которой уже лежало несколько окурков.
Очевидно, с этого момента и по сей день он курит.
Сердце Су Янь вдруг заколебалось: «Неужели тебе так стыдно говорить, что мне вредно пить молочный чай? Разве смола и никотин полезнее сливок и эссенции?!»
Чем больше она об этом думала, тем больше сомневалась. Она невольно задавалась вопросом: «Разве курение полезнее, чем пить молочный чай?»
«…»
Бай Синфань стиснул зубы и затушил половинку сигареты, которую держал в руке.
На самом деле он не хотел курить, но ощущение попадания никотина в легкие стимулировало его нервы и помогало ему сохранять самоконтроль.
Он также был очень искусен в зажжении сигареты, так же искусен, как и в дыхании, которое он выдыхал. Когда большой и указательный пальцы слегка надавливали на алую точку, сигарета гасла.
Су Янь слышала, как люди говорят, что только опытный курильщик может так искусно тушить окурки.
«Как можно приобретать вредные привычки в таком юном возрасте?» Она вздохнула: «Эй, раком легко заболеть». Этот печальный тон был таким, словно Бай Синфань курил не сигареты, а яд.
«Это может быть освежающе», — голос Бай Синфаня был тёмным и слегка хриплым.
Су Янь уверенно заявила: «Молочный чай также может освежить ваш разум».
«…»
Значит, он был так неубежден, потому что попросил ее сегодня в полдень выпить меньше молочного чая?
Бай Синфань беспомощно вздохнул, поднял сигарету **** большим пальцем, наполовину пригасил ее кончиками тонких пальцев, затем сжал сигарету **** и бросил ее в пепельницу: «Скажи мне, почему ты здесь?»
Он не думал, что она такая же, как те женщины, которые обнимали его раньше, но он действительно не мог понять, почему она появилась в его комнате посреди ночи.
Су Янь на мгновение замерла: «Я все еще хочу спросить тебя, это моя комната».
"твоя комната?"
Су Янь: «Да, команда организовала это для меня».
Бай Синфань сразу все понял: «Разве ты не жил здесь еще несколько дней назад?»
Су Янь покачала головой: «Нет». Сказав это, она на секунду замерла, а потом всё поняла: директор У подумал, что у неё с Бай Синфанем именно такие отношения, поэтому он сговорился с персоналом отеля и поселил её там. Бай Синфань устроил это в одном номере.
Разобравшись, она «потерлась» и покраснела: Бай Синфань ведь не подумала бы, что это её собственная просьба, верно? Так почему же ты так сердишься?
Чем больше она об этом думала, тем больше ей становилось неловко, тем стыднее. Она поспешила защититься: «Это не я! Это не моё дело, не поймите меня неправильно, я не знала этого заранее!»
Бай Синфань торжественно сказал: «Я понимаю».
Су Янь взглянула ему в лицо и неуверенно спросила: «Ты действительно понимаешь? Мне кажется, ты всё ещё немного расстроен...»
Бай Синфань слегка нахмурился: «Есть?»
Су Янь: «Очень хорошо».
Бай Синфань: «…»
Он действительно был немного недоволен, не потому, что это дело имело к ней какое-то отношение, а потому, что оно не имело к ней никакого отношения — ему были крайне противны женщины такого рода, которые готовы на все ради начальника, но он отчаянно надеялся, что она окажется именно такой женщиной.
Но это не так.
Точно так же, как соловей, которого он когда-то держал в неволе: сколько бы роз он ему ни дарил, ему все равно.
Су Янь подумала, что он всё ещё сомневается в ней. Чтобы доказать свою невиновность, она приняла решение: «Я уйду!» После этого она собиралась вернуться в спальню, чтобы собрать вещи.
Бай Синфань спокойно посмотрела ей в спину: «Как только ты выйдешь из этой комнаты, завтра в команде к тебе будут относиться еще хуже».
Шаги Су Янь остановились, и она с удивлением и замешательством посмотрела на Бай Синфаня.
Бай Синфаню пришлось объяснить: «Они могут так поступить, значит, они считают тебя моим человеком, а если ты покинешь эту комнату, значит, ты им не являешься».
Он объяснил это очень эвфемистично, но Су Янь все равно поняла, что он имел в виду: «Экипаж команды — это больше, чем один человек, и они относятся к ней так хорошо сейчас, потому что Бай Синфань поддерживает ее, поэтому они неправильно поняли, что она и Бай Синфань были любовниками, но если бы она сегодня вечером покинула комнату Бай Синфаня или ушел бы Бай Синфань, отношения автоматически распались бы, и она снова стала бы той хулиганкой в их глазах». Неизвестный маленький сценарист.
Возможно, они подумают, что Бай Синфань ее презирает.
Что же нам тогда делать?
Су Янь попала в затруднительное положение, она не хотела, чтобы её отбросили назад к прототипу, ведь неизвестный маленький сценарист не имел права говорить и не мог защитить свой сценарий от магических изменений, поэтому ей оставалось только притворяться, но если она не уйдёт, то теперь я буду жить в одной комнате с Бай Синфанем по ночам... Одинокие мужчина и вдова, снова полночь, почему вы считаете это неуместным? Что, если между ними нет никого, кто не сможет сдержаться? Она не может гарантировать, что страдающий человек — не она сама...
Бай Синфань сказал: «Сегодня я буду спать на диване».
Су Янь очень смутилась: «Прощай, позволь мне поспать на диване».
Бай Синфань: «Завтра рано утром я вернусь в Дунфу, и это повлияет на ваш отдых».
Су Янь: «Нет, я тоже встаю рано, могу поспать на диване!»
Бай Синфан молчал и непонимающе смотрел на нее.
Его зрачки были тёмными и бездонными, а тонкие бледно-розовые губы сжаты в линию. Весь его вид выглядел невероятно холодным, без гнева и высокомерия. Су Янь внезапно ощутила непреодолимое чувство подавленности.
Он мягко раскрыл губы: «Ложись спать послушно».
Су Янь перестала кричать, послушно кивнула, побежала обратно в спальню и закрыла за собой дверь.
Бай Синфань вздохнул, встал с дивана и пошел к двери, чтобы взять свой чемодан.
Он только что поставил чемодан на пол перед журнальным столиком, как дверь спальни снова открылась, и Су Янь вышел с одеялом в руках: «В шкафу на самом деле есть комплект постельного белья, и этот комплект сделан из чистого хлопка».
Покрывало на кровати было шелковым.
Бай Синфань присел на корточки возле чемодана и, разбирая вещи, объяснил: «У некоторых людей аллергия на шелковые ткани, некоторым не нравится текстура шелка, а некоторые любят спать только на чистом хлопковом постельном белье, и почти каждый день клиенты просят заменить его, поэтому я буду держать запасной комплект в шкафу».
«Это вполне по-человечески». Су Янь положила одеяло и подушку на диван и с любопытством спросила: «Откуда ты так много знаешь?»
Бай Синфань вздохнул: «Я проходил стажировку в отеле».
Су Янь была в шоке: «Что?»
«Как только мне исполнилось восемнадцать, родители прекратили оплачивать мне проживание». Бай Синфань закрыл чемодан и встал с земли: «Я могу найти свой собственный путь».
Су Янь удивилась: «Это хороший план?»
Бай Синфань тоже улыбнулся: «Всё в порядке. По совету знакомого я пошёл в отель на стажировку на низовом уровне с ежемесячной зарплатой в 1500 юаней».
Су Янь: «Кто этот знакомый?»
Бай Синфань: «Мой дедушка».
Глаза Су Янь снова расширились: «В твоем собственном отеле?»
Бай Синфань: «Нет, это из дома друга моего деда. Он беспокоится, что его сотрудники не осмелятся мной управлять».
Су Янь: «…»
Какая жестокая семья!
Она очень обеспокоенно спросила: «А плату за обучение тоже сократили?»
Бай Синфань не мог сдержать смеха и слез: «Как это возможно?»
Су Янь вздохнула с облегчением: «Да, бедность не может быть бедной в образовании». Затем она спросила: «А зарплаты в 1500 юаней вам достаточно?»
Для обычных студентов колледжа пятнадцати тысяч должно быть достаточно, но для молодого магистра, который с детства одевал красивую одежду и питался хорошо, это должно быть немного меньше, верно?
Бай Синфань сказал правду: «Этого совсем недостаточно».
Су Янь: «И что же ты тогда делаешь?»
Бай Синфань горько усмехнулся: «К счастью, еще остались кое-какие скромные сбережения».
Су Янь не удержалась от смеха: «Какая жалость».
Бай Синфань поднял брови: «Кажется, мисс Су не испытывает ко мне жалости».
Су Янь неловко потерла кончик носа и быстро сменила тему: «Как долго вы работаете стажером в отеле?»
«Почти год я занимался всеми видами деятельности и, по сути, разобрался с процессом управления отелем», — вспоминает Бай Синфань. «Затем его перевели в финансовую компанию, входящую в его группу, затем в кино- и телекомпанию, а также в компанию по развитию туризма. Компания… Короче говоря, стажировки по очереди проходят в нескольких крупных дочерних компаниях группы, начиная с самых низов».
Су Янь невольно вздохнула: «Это звучит так утомительно, быть наследницей на самом деле нелегко».
Она не могла не беспокоиться об этом снова: «Стажировка очень загруженная? Повлияет ли это на твою учёбу?»
Бай Синфань: «Меня это не коснётся, и моя семья этого не позволяет, поэтому я использую отпуск для стажировки перед выпуском».
«О», — снова спросила Су Янь. — «В каком колледже ты учился?»
«Бакалавр Нью-Йоркского университета, магистр Гарвардской школы бизнеса».
Су Янь: «…»
Странные люди.
Мне не следовало задавать такой вопрос!
Она решительно решила сменить тему: «Ты тоже окончила университет два года назад?»
Бай Синфань вздохнул: «Прошло четыре года с тех пор, как я окончил университет».
Глаза Су Янь снова расширились: «Ты закончила университет в 22 года? Разве ты ещё не училась в аспирантуре?»
Бай Синфань: «Обучение на бакалавриате несложное, двух лет достаточно, чтобы завершить все зачеты».
Су Янь: «…»
Ты понимаешь, что это настоящий Версаль, когда говоришь такие вещи таким заслуженным тоном? Люди вроде меня, которые закончили бакалавриат за четыре года, выглядят дураками!
Я сегодня больше не могу говорить!
Она кисло стиснула зубы, а затем выдавила из себя идеальную улыбку: «Спокойной ночи, я пойду спать». После этого она повернулась и ушла.
Бай Синфань застыл на месте, растерянно глядя ей в спину, не понимая, как сильно он ее разозлил.
Как только дверь спальни закрылась, он вздохнул, бросил домашнюю одежду, которую держал в руках, на диван и начал расстегивать рубашку.
Когда воротник рубашки немного приоткрылся, постепенно обнажились его красивые и крепкие грудные мышцы и рельефный пресс.
В тот момент, когда нижняя пуговица была расстегнута, дверь спальни внезапно снова распахнулась, Су Янь вышла изнутри, а затем застыла на месте, ее зрачки мгновенно расширились, и она ошеломленно уставилась на Бай Синфаня. , с бутылкой молока в руке...
Только что вернувшись в комнату, она вдруг подумала, что у нее в чемодане есть несколько бутылок молока и снотворное.
Хотя она, сама того не ведая, весьма критично отнеслась к поведению Бай Синфаня Версаля, он всё же предоставил ей спальню. В знак благодарности она решила послать ему бутылку молока. Кто бы мог подумать, что она просто натолкнётся на него и сорвёт с него одежду. Шерстяную ткань!
Он умирает.
Бай Синфань вздохнула и снова застегнула две пуговицы: «Что-то не так?»
Су Янь: «Я, я...»
Она хотела сказать следующее: эта бутылка молока поможет вам хорошо выспаться ночью.
Но картина перед ней была настолько захватывающей, что ее языковая система серьезно нарушилась, и ее слова стали такими: «Эта бутылка хорошего молока поможет мне переспать с тобой».
Бай Синфань: «…»
Су Янь: «…»
что я сказал? ? ?
