Поскольку неудавшаяся свадьба оставила глубокую психологическую тень на Су Янь, у нее появилось чувство страха перед браком, поэтому она очень сопротивлялась браку, и еще больше она боялась, что Бай Синфань подведет ее, как Се Юй.
Но она также не хотела подводить Бай Синфаня, не хотела расширять на него влияние Се Юя и в конце концов согласилась пойти с ним домой.
Как сказала её мать, решение о том, жениться или нет, во многом зависит от семьи. Если родители не имеют к ней предубеждений, он может подумать о следующем шаге; если же они не могут принять её, то ей остаётся лишь жестоко разорвать эти отношения. Если бы она поняла эту истину раньше, то смогла бы предотвратить потерю, увидев мать Се Юй.
16 апреля завершились съёмки съёмочной группы в деревне Сяошань.
Режиссёр махнул рукой и дал всей съёмочной группе два дня на адаптацию и восстановление сил. 19 апреля они переехали в оригинальный городок кино и телевидения Тан.
17 апреля Су Янь последовала за Бай Синфань домой.
После окончания университета Бай Синфань уехал из дома родителей и практически не бывает дома, за исключением тех дней, когда ему необходимо быть дома.
Его родители жили с дедушкой и бабушкой в знаменитом районе вилл на берегу озера Дунфу.
Этот район вилл расположен на западном берегу живописного озера Волонг, рядом с горой Цифэн. Это идеальное место для постоянного проживания.
Водитель припарковал машину перед главным входом в особняк семьи Бай, и Су Янь и Бай Синфань вместе вышли из машины.
Особняк семьи Бай представляет собой элегантный внутренний двор в китайском стиле с пышным зеленым бамбуком, высаженным по обеим сторонам дороги, ведущей к воротам, а белые стены и черная плитка на заднем дворе придают ему еще больше очарования и красоты.
В конце дороги находятся не въездные ворота, а чистая белая стена без дверей и окон, которая надежно скрывает от любопытных глаз посторонних.
Ворота находятся слева в конце дороги.
Тёмно-коричневая двустворчатая дверь была плотно закрыта. Бай Синфань взял Су Янь за руку и подошёл к двери. Через несколько секунд дверной замок издал звуковой сигнал, и двустворчатая дверь автоматически приоткрылась.
Су Янь была ошеломлена.
Бай Синфань пояснил: «Распознавание лиц».
Су Янь: "..." Настолько продвинутый.
Бай Синфань подняла руку и открыла дверь. Су Янь невольно занервничала, снова вспомнив мать Се Юй. А что, если семья Бай Синфань будет относиться к ней так же, как и к матери Се Юй?
Она не хотела повторять те же ошибки и не хотела терпеть второе унижение.
Под двойным влиянием самоуважения и страха она не могла пошевелить ногами, несмотря ни на что, и подсознательно сжала руку Бай Синфаня.
«Не нервничай», — Бай Синфань нежно потёр тыльную сторону её ладони большим пальцем, чтобы успокоить. «Мои родители, бабушка и дедушка с нетерпением ждут встречи с тобой».
«А...» Ничего, если бы он этого не сказал. Сказав это, Су Янь занервничала ещё сильнее, и давление внезапно возросло вдвое: «Я... я хорошо сегодня оделась? Нет-нет, а в целом образ хороший?»
Чтобы произвести хорошее впечатление на старших, она встала в семь часов утра, после завтрака села за туалетный столик и начала краситься, не нанося макияжа.
На то, чтобы нанести весь макияж, ей потребовалось целых полтора часа.
Нанеся макияж, она собрала свои длинные черные волосы в круглый пучок и вставила в пучок простую, но изящную резную деревянную шпильку.
Только ципао может сравниться с таким набором макияжа и прически, поэтому сегодня она надела длинный ципао цвета морской волны и пару белоснежных туфель на шпильке.
«Одежда и обувь очень хороши». Взгляд Бай Синфаня стал мягким, он заправил волосы с висков за уши, а затем осторожно поправил жемчужные серьги на мочках ушей: «Эти серьги тоже очень подходят к твоему сегодняшнему наряду, и жемчужное ожерелье тоже очень красиво смотрится». Помолчав, он добавил: «Конечно, лучше всех выглядят люди».
Комплименты, касающиеся деталей, можно описать как классический способ делать людям комплименты.
Сердце Су Янь мгновенно наполнилось радостью, а уголки ее губ не переставали приподниматься, но она не забыла скромно сказать: «О, я тоже не такая уж красивая».
Бай Синфань не удержалась и нежно чмокнула ее в щеку.
Су Янь была ошеломлена, покраснела и смотрела на него с тревогой и гневом: «Что ты делаешь!»
Лицо Бай Синфаня не изменилось: «Поцелуй мою девушку».
Су Янь разозлилась ещё больше: «Это тоже голевой момент. Было бы стыдно, если бы твоя семья это увидела».
Бай Синфань: «Они этого не видят».
Однако едва он замолчал, как за дверью вдруг раздался голос третьего лица: «Свояченица».
За ним следовало четвертое: «Свояченица».
Затем пятое: «Свояченица».
Су Янь: "???"
какого черта?
Из этих трёх голосов один принадлежал Бай Синланю, а два других — двум подросткам примерно того же возраста, что и Синлань.
Лицо Бай Синфаня мгновенно побледнело, он поднял глаза, посмотрел на монитор и холодно спросил: «Кто главный?»
Из уличного громкоговорителя одновременно раздались голоса трех подростков:
«Чэн Цзихэн!»
«Джи Шубай!»
«Бай Синлань!»
«…»
После секунды молчания...
«Лань Лань, ты вежлива? Мы с Лао Цзи специально пересекли океан, чтобы увидеть мою невестку, и поэтому ты нас так подставила?»
«Я думаю, Лао Чэн прав».
«Тогда ты **** только что назвал меня по имени?»
"Обмолвка."
«Идите вы, ребята? Я же вас предупреждал, не подглядывайте!»
Су Янь: «…»
Что это за пластиковое братство?
Бай Синфань глубоко вздохнул: «Отныне будь со мной честен».
Трое подростков хором сказали, один лучше другого: «Хорошо».
Бай Синфан проигнорировал их и тёплым голосом сказал Су Янь: «Входи».
Су Янь боялась, что за ней снова кто-то подглядывает, поэтому она сразу же кивнула.
За дверью — боковой вход. Повернув направо, вы попадаете на ровную дорогу, перпендикулярную коридору кольцевого зала. В конце дороги — первый двор дома.
Двор просторный, с рокариями, прудами и беседками у воды. Он словно передаёт очарование древних водных городов Цзяннаня.
Чтобы избежать подслушивания и повторного наблюдения, Су Янь, войдя во двор, тихо спросила: «Кто были эти двое только что?»
«Потомки двух хороших друзей из аристократических семей. Одного зовут Чэн Цзихэн, а другого — Цзи Шубай». Бай Синфань тихо вздохнул: «Ни одна из них не является экономичной лампой».
Су Янь: «…»
Су Янь: «Эта оценка не очень высокая».
Бай Синфань: «Они примерно того же возраста, что и Синлань, и живут недалеко друг от друга, поэтому все трое собираются вместе каждые праздники и устраивают неприятности».
Су Янь что-то поняла и с сочувствием посмотрела на своего парня: «Ты ими командуешь?»
Бай Синфань: «Ну...»
В юности каждые зимние и летние каникулы были для него самым мучительным днем.
Старушка из семьи Чэн и старик из семьи Цзи очень доверяют ему, а также они доверяют семье Бай, поэтому они с большим облегчением позволяют своим внукам бежать в дом Бая, так что его дом становится местом сбора этих трех бомб замедленного действия/бомб, немного неосторожности, и она взорвется, создав беспорядок, который ему придется убирать.
Более того, один из этих троих более неуязвим, чем другой, Синлан лучше, не такой худой, а двое других действительно неуязвимы, грубые и мясистые, сколько бы выговоров или критики это ни было бесполезно, они могли быть жалкими в то время. Он признает свою ошибку и извиняется, но это выяснится менее чем через десять минут, что следует сделать или что.
Больше всего раздражало то, что эти двое говорили: «Брат Бай очень хороший. Брат Бай очень добрый. Он даже водил нас играть в баскетбол и учил делать уроки. Нам всем нравится брат Бай». В результате старейшины всех трёх семей считали его хорошим старшим братом, поэтому они с большей уверенностью решили отдать ему внука.
Но ему совсем не хотелось этого делать, но отказаться от этого задания он не мог, иначе он оскорбил бы старейшин трёх семей одновременно.
Су Янь чувствовала себя огорченной тем, что ее парню пришлось столько вытерпеть с детства, но она немного позлорадствовала: «Похоже, у тебя большой опыт в воспитании детей».
Бай Синфань помолчал немного, а затем коротко ответил пятью словами: «Так будет лучше для моей дочери».
Очевидно, что эта система полностью разрушена.
Су Янь не могла улыбаться.
Бай Синфань серьёзно сказал ей: «Значит, нам придётся усердно трудиться, чтобы родить дочь».
Су Янь: «…»
Ради этого вы так упорно трудились?
Она не удержалась и закатила глаза.
Пройдя по мосту из голубого камня через пруд, вы попадаете к главному входу главного здания виллы.
Переходя мост, Су Янь внезапно обнаружила, что в пруду плавает множество рыб кои: одна крупнее и сильнее другой, а ее золотистая чешуя ярко и сверкающе блестит под солнечными лучами.
Спокойная вода отражает вид сверху.
В тот момент, когда ее взгляд скользнул по воде, Су Янь что-то заметила, слегка нахмурилась и, посмотрев на воду в течение двух секунд, наконец поняла, что делает, и тут же подняла голову. Она лежала у окна на втором этаже, чтобы украсть. Трое подростков, наблюдавших за этим, были пойманы.
В центре лежит Бай Синлань. Слева от него — мальчик в белой рубашке с короткими рукавами, справа — мальчик в чёрной рубашке с короткими рукавами.
Молодой человек в белой рубашке с короткими рукавами обладает красивыми чертами лица и выглядит нежным и утонченным; у того, кто справа, в черной рубашке с короткими рукавами, лицо похоже на нефритовую корону, глаза как звезды, и он выглядит красивым и солнечным.
Эти двое, какими бы безобидными они ни были — люди и животные, — похоже, не способны причинить вообще никаких проблем.
Увидев, что Су Янь смотрит в их сторону, все трое не стали прятаться, а вместо этого смотрели открыто, не подглядывая.
Мальчик в черной рубашке с короткими рукавами первым крикнул: «Привет, невестка!»
Сразу после этого мальчик в белой рубашке с короткими рукавами сказал: «Здравствуй, невестка».
Бай Синлань не отстает: «Здравствуй, невестка!»
Су Янь покраснела и не знала, что ответить.
Бай Синфань поднял холодный взгляд и с бесстрастным выражением лица посмотрел туда. Трое подростков, словно получив какой-то пугающий сигнал, разбежались и бесследно исчезли.
Су Янь вздохнула: «Эти трое слишком воодушевлены».
«Я просто хочу тебя увидеть», — объяснил Бай Синфань от имени младших братьев. «Чэн Цзихэн и Цзи Шубай учатся за границей. Я слышал, что ты приезжаешь, поэтому они специально вернулись из Великобритании».
Су Янь немного смутилась: «На что мне смотреть...»
Бай Синфань посмотрел на нее сверху вниз и тихонько произнес: «Наверное, потому что ты первая женщина, которую их брат привел домой».
Су Яньцян опустила уголки губ, которые готовы были подняться, и сказала: «Пойдем, солнце садится».
Бай Синфань намеренно произнес более растянутым тоном: «Как приказано».
Су Янь сердито посмотрела на него.
Главный вход на виллу находился неподалеку, и им пришлось сделать несколько шагов.
Её характер мягкий, черты лица мягкие и зрелые, одета она со вкусом. На первый взгляд, она пожилая.
Су Янь была немного сбита с толку.
Бай Синфань слегка нахмурился: «Что ты делаешь?»
Женщина немного смутилась: «Я… я сначала хотела тебя забрать, но, видя, что вы разговариваете, я не стала подходить, боясь тебя потревожить». Прежде чем закончить говорить, она перевела взгляд на Су Янь и внимательно посмотрела на неё.
Су Янь растерялась, но все равно крикнула ровным голосом: «Здравствуйте, тетя».
Женщина слегка улыбнулась: «Привет».
Су Янь нервно и смущенно поджала губы, а затем вопросительно взглянула на Бай Синфаня.
Бог Брахма Бай Син не изменил своего цвета и коротко ответил: «Моя мать».
Су Янь: «…»
Она была очень удивлена не только внезапным появлением Бай Синфаня, но и отношениями между матерью и сыном — их явной несовместимостью.
Отношение Бай Синфаня к матери было весьма безразличным, тогда как отношение матери к нему было несколько лестным.
Странные отношения матери и сына.
Другими словами, если бы Бай Синфань не представилась, она бы подумала, что женщина перед ней — родственница их семьи, которая спрашивает о нем...
«Можно войти?» — вежливо спросил Бай Синфанькэ свою мать, но Су Янь всё ещё слышала отчуждение в его тоне.
Его мать Цзян Линь тут же отвернулась, чтобы дать дорогу: «Входи, бабушка и дедушка давно ждут».
Услышав эту фразу, нервы Су Янь снова напряглись — она забеспокоилась, что его семья не любит ее и не принимает, как и семья Се, — и даже начала отступать.
Но как бы громко ни стучало её сердце, она не отступала. Ведь она уже добралась до дверей чужих домов.
После входа на крыльцо поверните направо и идите по коридору во внутреннюю часть виллы.
В светлой и просторной гостиной сидело так много людей, что Су Янь даже не знала, к кому из них обратиться в первую очередь.
Но на самом деле старейшин было немного, кроме Цзян Линя, их было всего четверо – бабушка, дедушка и родители Бай Синфаня. Причина, по которой в гостиной собралось так много зрителей, заключается в том, что трое подростков, подглядывавших сверху, переместили поле боя и пришли в гостиную, чтобы посмотреть прямую трансляцию.
В центре дивана сидели двое стариков. Не задумываясь, они оказались бабушкой и дедушкой Бай Синфаня.
У старушки добродушный вид и стройная фигура, она одета в розово-красный костюм эпохи Тан. Несмотря на густую седую шевелюру, её дух и цвет лица превосходны. Старик же одет в красный сандаловый костюм эпохи Тан. Даже густые волосы ничуть не ослабляли его устрашающего вида, а, напротив, придавали ему немного величия, присущего старости.
С первого взгляда становится ясно, кто глава семьи.
На коротком диванчике сбоку сидел мужчина средних лет в чёрном костюме. Он был похож на старика в белом, высокий и стройный, а внешностью скорее напоминал старушку, кроткую и добрую.
Су Янь мысленно предположила: «Это, должно быть, отец Бай Синфаня».
Собравшись вместе, она сравнила три поколения и обнаружила, что Бай Синфань был потомком старика, который больше всего походил на господина Бая как по внешности, так и по фигуре и манерам.
Похоже, слухи правдивы, Бай Синфань действительно является наследницей, которую лично взрастил господин Бай, иначе они не были бы так похожи.
Прежде чем они вошли в гостиную, отец Бай Синфаня встал с дивана и сделал несколько шагов, чтобы поприветствовать их.
Оказавшись перед несколькими людьми, он любезно улыбнулся Су Янь: «Ты Янь Янь, верно?»
Су Янь нервно кивнула: «Ну, привет, дядя».
Тон Бай Румина был мягким и добрым: «С тобой тоже все хорошо».
Войдя в гостиную, Бай Синфань представил Су Янь: «Это моя бабушка, а это мой дедушка».
Су Янь тут же поздоровалась: «Здравствуйте, бабушка и бабуля».
Старушка Бай любезно улыбнулась: «Здравствуйте».
Старик Бай тоже любезно улыбнулся Су Янь: «Девушка, садитесь».
«Ага». Су Янь села, согнув колени, и правой рукой, стоя за спиной, погладила край ципао, чтобы не помять его и не выглядеть неприлично, когда сядет. Вот так.
Старушка Бай с улыбкой наблюдала за движениями Су Янь. Усевшись, она подняла глаза на стоявшую рядом тётю: «Подай гостям чай».
Су Янь и Бай Синфань сидели вместе на скамейке напротив старика Бай и старухи Бай, а тетя по очереди наливала чай в чашки, поставленные перед ними.
Но Су Янь не решалась пить, боясь опозориться, хотя от волнения у неё пересохло во рту. Более того, старшие даже не прикоснулись к чашке, как она, чужая и младшая, могла осмелиться пить?
Кто бы мог подумать, что Бай Синфань на самом деле взял одну из чашек и протянул ей: «Выпей воды».
Су Янь: «…»
На самом деле, вообще никакого зрения.
У нее хватило смелости избить этого человека до смерти, но ей пришлось продолжать улыбаться и слегка покачать головой: «Нет».
Бай Синфань слегка нахмурился: «У меня пересохло во рту».
Су Янь: «…»
Помощь!
«Эй, я научился заботиться о людях», — с удивлённой улыбкой в голосе сказал отец Бай Синфаня.
«Разве это не редкость?» — Бабушка Бай Синфань, заговорившая на этот раз, посмотрела на них с улыбкой.
«Брат Бай, у меня тоже пересохло во рту». Это Чэн Цзихэн.
Цзи Шубай: «Я тоже хочу выпить чаю».
Бай Синлань: «И я!»
Су Янь была так смущена, что ее изначально светлое и прозрачное лицо мгновенно покраснело.
Старик Бай сделал вид, что он серьезен, поднял лицо и махнул рукой в сторону трех подростков: «Идите, идите вы трое, не создавайте проблем».
Подростки также знают, что старик притворяется, поэтому они не боятся и улыбаются больше друг друга.
Бай Синфаню было все равно. Он поднял чашку с чаем и сказал Су Янь, не обращая на нее внимания: «Не беспокойся о них, просто пей, когда почувствуешь жажду».
У Су Янь не было иного выбора, кроме как взять чашку и сделать несколько глотков.
Она только что поставила чашку с чаем, как услышала, как старая леди Бай спрашивает ее: «Девочка, сколько тебе лет в этом году?»
Голос старушки был очень добрым и приветливым, и Су Янь тут же сильно расслабилась: «Скоро будет двадцать пять».
«О, я на два года моложе Синфаня». Затем старушка Бай задала ещё несколько вопросов, и Су Янь ответила на них один за другим.
На самом деле она всегда беспокоилась, что госпожа Бай спросит её о Се Ю. В конце концов, свадьба была настолько позорной, что семья Бай о ней даже не узнает.
Но к ее счастью и удовольствию, старая госпожа Бай не стала спрашивать ее об отношениях, а просто поинтересовалась какими-то бытовыми пустяками.
Ответив на последний вопрос старушки, Су Янь не успела вздохнуть с облегчением, как вдруг услышала вопрос от старика Бая: «Девушка, вашего отца зовут Су Цзяньань? Он председатель автосалона «Аньбан»?»
Су Янь была вздрогнула и немного удивлена: «Откуда ты знаешь?»
«Компания по продаже подержанных автомобилей Anbang — ведущая компания в национальной автоиндустрии, как я мог этого не знать?» Старик Бай усмехнулся: «Твой отец — очень хороший парень, из деревни, он начинал с нуля, у него нет мозгов, но он трудолюбив. Твое упорство — вот что тебе не поможет». Он продолжил: «Твоя мать тоже замечательная женщина, она столько лет не оставляла твоего отца, и без её поддержки твой отец не добился бы успеха».
Дыхание Су Янь замерло, а глаза ее внезапно потеплели, но не от того, насколько приятными были слова старика Бая, а потому, что она ясно почувствовала уважение старика к ней и ее родителям.
На самом деле, прежде чем прийти в дом Бая, ей следовало быть готовой к насмешкам и презрению. В конце концов, большинство богатых семей не могли принять в дом женщин со слишком большой разницей в социальном положении, как и семья Се.
Но теперь она понимает, что между богатыми и состоятельными семьями есть разница. Семья Се просто высокомерна, а семья Бай — расточительна.
Она очень благодарна старику за оказанное ей уважение: «Спасибо, что вы так высоко оценили память моих родителей, они будут очень рады, если узнают об этом».
Старик Бай больше ничего не сказал. Через некоторое время Цзян Линь, молчавший какое-то время, вдруг сказал: «Янь Янь, ты…»
«Давайте сначала поедим», — Бай Синфань прервала её, прежде чем она успела закончить. «Она устала отвечать на все твои вопросы».
Воздух внезапно застыл, Су Янь почувствовала неловкость, стыд за Бай Синфаня.
Снова взглянув на Цзян Линь, она выглядела смущенной.
Лицо Бай Румина мгновенно потемнело. Он уже собирался отчитать сына, как его перебила старушка Бай: «Мы, Синфань, теперь не только заботимся о людях, но и сами к ним относимся». Старушка добродушно улыбнулась. Умело разрешая этот конфуз и кризис, она сказала: «Янь Янь хорошо меня обучила».
Конечно же, Су Янь поняла гордость старушки и тут же ответила: «А как давно я его знаю? Это моя тётя хорошо меня обучила и приучила к мастерству». Сказав это, она с улыбкой посмотрела на Бай Синфаня. Мама: «Заслуга тёти — самая большая».
Цзян Линь почувствовал облегчение и благодарно улыбнулся Су Янь.
Глаза старушки Бай загорелись, когда она посмотрела на Су Янь, её лицо выражало одобрение, а затем она повернулась к жене. Старик Бай улыбнулся и кивнул.
После того как кризис разрешился, Су Янь вздохнула с облегчением и тихо повернула голову, чтобы посмотреть на своего парня, но увидела холодное и безразличное выражение лица Бай Синфаня, как будто произошедшее не имело к нему никакого отношения.
Похоже, что отношения матери и сына на самом деле не так уж и плохи.
Су Янь глубоко вздохнула и снова спокойно посмотрела на отца.
Бай Румин нахмурился, глядя на сына с беспомощностью в глазах.
Су Янь тоже была очень беспомощна и не могла не вздохнуть в своем сердце: «Очень трудно читать Священные Писания в каждой семье».
Чтобы не смутить Бай Синфань, она взяла на себя инициативу и спросила: «Тетя, о чем вы хотели спросить?»
Цзян Линь улыбнулся: «Ничего страшного, я просто хотел спросить, не голодны ли вы».
Су Янь была уверена, что это не то, о чем она хотела спросить, но она подхватила вопрос и сказала: «Я очень голодна».
Цзян Линь: «Тогда давай поужинаем? Хорошо?» Последние два слова были адресованы Бай Синфаню.
Бай Синфань не посмотрел на мать и мягко спросил Су Янь: «Идёшь ужинать?»
Любовь Су Янь к смущению других стала для нее еще одной ошибкой, но она не знала, как с ней справиться, поэтому ей оставалось лишь стиснуть зубы и кивнула: «Ну что ж».
Когда вся семья направилась в ресторан, Су Янь пошла следом за Бай Синфанем, намеренно замедляя шаг, и постепенно они отстали от всех.
Когда никто не обратил внимания, Су Янь внезапно встала на цыпочки и прошептала на ухо Бай Синфаню: «Я хочу в туалет».
На самом деле она давно хотела поехать, но стеснялась в этом признаться.
Бай Синфань тут же отвела ее в ванную.
Прежде чем войти в дверь, Су Янь специально предупредила его: «Ты должен подождать меня и не уходить».
Бай Син не удержался от смеха: «Хорошо».
Убедившись, Су Янь уверенно вошла в ванную и закрыла за собой дверь.
Однако в тот момент, когда она закрывала дверь, телефон Бай Синфаня внезапно завибрировал. Он поднял правую руку и увидел, что звонит его помощник.
Он соединил звонок и поднес телефон к уху: «Что случилось?»
«Господин Бай». Помощник не сразу доложил о ситуации, а сначала спросил: «Вам удобно сейчас ответить на звонок?» Он намеренно добавил: «Речь идёт о семье Се».
Бай Синфань мгновенно нахмурился, поднял глаза, взглянул на закрытую дверь ванной и молча вышел из коридора. Не найдя никого, он снова сказал в телефон: «Продолжайте говорить».
После того как Су Янь сходила в туалет, она почувствовала себя расслабленной.
Открыв дверь ванной, она была ошеломлена.
За дверью стоял не ее парень, а мать ее парня.
Цзян Линь не колебался и сказал прямо: «Госпожа Су, я хочу поговорить с вами наедине».
