Неделю спустя Бай Синфаня перевели из отделения интенсивной терапии в общую палату. Су Янь уволилась с должности сценариста и приготовилась сосредоточиться на заботе о нём.
В день его перевода в общую камеру транспортные пути на Южном острове также были восстановлены. Су Цзяньань и Бай Жумин были заняты на работе, поэтому сначала вернулись в Дунфу, а затем их обменяли на Су Тяньтяня и Бай Цзяоцзяо.
Эти двое приехали сразу после зимних каникул и всё ещё были на том же месте. Никто ни с кем не разговаривал перед приездом. Они встретились случайно, сойдя с поезда скоростного трамвая, а потом поехали на такси в больницу, всю дорогу ругаясь, и наконец, под ошеломлённым взглядом водителя, оттолкнулись и вышли из машины.
Бай Синфань живет в отдельном районе, просто чтобы не привлекать к себе внимания, но прибытие Су Тяньтяня и Бай Цзяоцзяо окончательно свело на нет преимущество отдельного района.
Как только Бай Синлань вошла в палату, её глаза покраснели, и она со слезами на глазах посмотрела на своего брата, лежавшего на больничной койке в бледно-голубой больничной форме. Су Чжань уже собирался крикнуть «зять», но прежде чем он успел выговорить «ч», до него донесся душераздирающий голос Бай Цзяоцзяо: «Братец!!»
Су Чжань: «…»
Я знаю, я кричу, братан, я не знаю, я думаю, это траур.
В следующую секунду Бай Синлань, словно порыв ветра, со свистом подбежал к больничной койке и закричал: «Брат! Почему ты так себя ведешь! Я что, опоздал…»
Бай Синфань: «…»
Су Янь: «…»
Цзян Линь беспомощно вздохнул: «Что за чушь ты несёшь? С твоим братом всё в порядке!»
Бай Синлань сказал: «Мне нужно было прийти раньше. У моего брата такое. Я даже сдал последний экзамен».
Су Чжань: «…»
Трава, тогда я тоже сдала выпускной экзамен!
Бай Синфань не знала, смеяться ему или плакать: «Конечно, важнее сдать выпускной экзамен».
Су Янь также утешила: «С твоим братом все в порядке, но если ты не сдашь финальный экзамен, в следующем семестре у тебя будут большие проблемы».
Бай Синлань поднял руку и вытер слезу: «К счастью, с тобой все в порядке, иначе я не знаю, что делать».
Бай Синфань улыбнулся и сказал: «Не волнуйся, если ты не умрешь, ты сможешь контролировать себя еще пятьдесят лет».
Су Янь отсчитала время и, нахмурившись, посмотрела на него: «Меньше восьмидесяти?»
Бай Синфань: «…»
Су Янь сердито спросила: «Ты не хочешь стареть вместе со мной, соавтор?»
Бай Синфань: «…»
Лю Сян почувствовала, что её дочь действительно затевает скандал, да ещё и свекровь всё ещё была рядом. Как она могла такое сказать? Он поспешно толкнул её за плечо и с суровым выражением лица сказал: «Что ты говоришь? Синфань совсем не это имела в виду».
Цзян Линь посмотрела на сына с осуждением: «Я даже не могу этого сказать, ты хочешь быть с Янь Янь сто лет».
«Верно!» — Су Янь слегка надула губы, а ее лицо выразило недовольство.
Бай Синфань беспомощно улыбнулся и тут же признал свою ошибку: «Это моя вина, мне не следовало этого говорить, пожалуйста, простите меня».
Услышав слова «Моя жена», Су Янь сердито подняла веки, как будто говорила ему: «Кто тебе позволил называть меня моей женой?»
Бай Синфань проигнорировала ее слова, взяла ее за руку у кровати и тепло сказала: «В будущем ты должна быть внимательнее к своим словам».
Перед всей семьей Су Янь почувствовала себя немного неловко и хотела вытащить руку, но дважды попыталась, но безуспешно.
Лю Сян и Цзян Линь переглянулись и улыбнулись, понимая, что двум детям нужно немного личного пространства, поэтому они стали приветствовать двух маленьких детенышей, чтобы вместе покинуть палату.
Лю Сян: «Сяо Чжань, Лань Лань, пойдемте перекусим».
Конечно, Су Чжань понял, что имела в виду его мать — не оставайся здесь лампочкой — и решительно направился к двери палаты.
Бай Синлань совершенно не понял смысла этих слов и твердо сказал: «Я хочу остаться со своим братом!»
Цзян Линь был бессилен: «Сначала иди поешь, а потом возвращайся после ужина, твой брат не сможет убежать!»
Бай Синлань все еще не понимает: «Я останусь с братом, иначе моя невестка будет так уставать заботиться о брате одна».
Су Янь: «…»
Ланьлань, невестка, тебе вовсе не обязательно быть такой благоразумной.
Бай Синфань вздохнул и непонимающе посмотрел на младшего брата: «Я хочу поделиться с твоей невесткой своими сердечными чувствами. Ты уверен, что хочешь остаться и посмотреть?»
Су Янь покраснела, потерлась и сердито посмотрела на негодяя, кожа которого была толще городской стены.
Бай Синлань просветлел и наконец-то что-то понял. Несмотря на смущение и неловкость, он любезно напомнил брату: «С твоим нынешним физическим состоянием, эммм, похоже, это не подходит нам с Цинцин…»
Бай Синфань: «…»
Су Янь: «…»
«Заткнись!» Су Чжань не выдержал, сделал два шага вперед и обнял Бай Цзяоцзяо за шею, силой вытащив его из палаты.
Лю Сян улыбнулся, покачал головой и вышел из палаты в сопровождении двух детенышей.
Цзян Линь ушла последней. Как только она обернулась, Бай Синфань внезапно открыл рот и сказал ей: «Извини за беспокойство».
Шаги Цзян Линь замерли, и она с недоверием посмотрела на сына.
Бай Синфань разжал тонкие губы и хотел что-то сказать, но не произнес ни слова, потому что не знал, как это сказать.
Или он не знал, как выразить свои чувства матери.
Помолчав некоторое время, он неохотно изменил то, что хотел сказать: «Пойдем поедим».
Су Янь: «…»
Что ты делаешь?
Какой странный человек!
Цзян Линь на мгновение замерла, а затем опустила глаза: «Хорошо».
Су Янь легко поняла потерю по выражению лица свекрови и немного расстроилась, поэтому просто сказала Бай Синфаню то, что он не мог сказать: «Он хочет сказать тебе, что больше не винит тебя, и тебе не нужно этого делать. Вини себя снова, он любит тебя».
Все тело Бай Синфаня застыло, а в его спокойном и решительном взгляде читалось смущение и стыд, которые мог испытывать только ребенок.
Глаза Цзян Линь покраснели, навернулись слезы, но она радостно улыбнулась и снова и снова кивнула: «Я знаю, я понимаю!» Сказав это, она вытерла слезы руками и быстро вышла из палаты.
Казалось, она уже много лет не была так расслаблена, словно сняла с плеч тяжелую ношу.
Когда дверь палаты закрылась, Су Янь закатила глаза, глядя на кого-то, лежащего на больничной койке: «Я думала, твоя кожа толще, чем угол городской стены, но ты всё ещё застенчив? Расскажи своей матери: «Так сложно быть эмоциональным?»
Для других, возможно, нет.
Но для него это действительно так.
Труднее, чем подняться на небо.
Бай Синфань помолчала немного, а затем глубоким голосом произнесла: «Я ненавидела ее много лет».
Су Янь была беспомощна и расстроена.
Какое детство может заставить ребенка так сильно ненавидеть свою мать?
Бай Синфань снова замолчал, и спустя долгое время он набрался смелости открыть своё сердце и впервые в жизни рассказал о своих чувствах к матери: «Когда она впервые навестила меня в отделении интенсивной терапии, я был совершенно здоров. Она была в сознании, просто не могла открыть глаза, всё плакала, извинялась и просила у меня прощения».
Су Янь: «Тогда ты ее прощаешь?»
Бай Синфан: «Нет».
Глаза Су Янь расширились: «Что?»
Бай Синфань объяснила: «Я вдруг перестала ее ненавидеть».
Плач матери был полон раскаяния и боли.
Он чувствовал, как разбивается ее сердце.
С этого момента он почувствовал облегчение.
Су Янь поняла, что Бай Синфань решил примириться с матерью и собой.
Если нет обиды, то что же прощать?
«Это хорошо, это показывает, что все взрослеют». Она выразила своё мнение: «По мере того, как ты взрослеешь, взрослеет и тётя».
Бай Синфань мгновенно нахмурился: «Тетя?»
Су Янь уверенно заявила: «Мы больше не женаты!»
Бай Синфань: «…»
Су Янь: «Я тебя ещё не простила!»
Бай Синфань не имел к ней никакого отношения, поэтому он беспомощно спросил: «Что мне сделать, чтобы получить прощение госпожи Су?»
Су Янь немного подумала, а затем согласилась с Главой четвертой: «Не лги мне; не заставляй меня; не угрожай мне; не беспокои меня, когда я хочу спать».
Первые три пункта очень важны и связаны с ее достоинством и свободой, но последний пункт также очень важен и напрямую определяет ее психическое состояние на следующий день.
Она добавила тихим голосом: «Не заставляй меня, когда я не хочу...»
Бай Синфань без колебаний ответил: «Хорошо».
Су Янь была ошеломлена — это было обещано слишком быстро, не так ли?
Ей вдруг пришла в голову мысль: мужчине нельзя доверять в постели, даже на больничной койке.
Поэтому она снова предупредила его: «Если ты мне солжешь, ты навсегда останешься своим бывшим мужем!»
«…»
Слова «бывший муж» прозвучали крайне резко, но Бай Синфань пришлось заверить ее: «Хорошо, Бай обязательно запомнит предупреждение госпожи Су и больше никогда не собьется с пути».
Су Янь разозлилась: «Что сбилось с пути, не выставляй себя такой невинной, ты интриган, коварен и хитер».
Бай Синфань был поражен: «Неужели я настолько плох?»
Су Янь сердито посмотрела на неё и сказала: «Иначе? Ты – типичный «неправильный путь», а я сбилась с пути!» Она снова вздохнула: «Ты обманом заманила меня в воровской притон».
Бай Синфань не удержалась от смеха, а затем спросила: «Ты когда-нибудь жалела об этом?» Он хотел узнать, жалела ли она когда-нибудь о том, что влюбилась в него.
Су Янь не знала.
Она не могла сказать, сожалела ли она об этом или нет. Подумав, она сказала: «Такое ощущение, будто я потратила кучу денег на покупку овцы, и только спустя какое-то время узнала, что это волк. Я чувствую, что меня жестоко обманули, но, с точки зрения рыночной стоимости, волки стоят гораздо дороже овец, поэтому я не знаю, получаю ли я прибыль или убыток».
Бай Синфань повеселился, но травма рёбер не позволяла ему смеяться слишком громко. Стоило ему приподнять уголок губ, как левое ребро пронзила невыносимая боль. Он невольно нахмурился и прикусил бровь. Стиснув зубы, он хмыкнул.
Су Янь вскочила со стула и в панике спросила: «Опять болит? Чему ты смеёшься?»
Когда боль немного утихла, Бай Синфань ответил: «Я так счастлив».
Су Янь сердито посмотрела на него: «Ты только что вышел из реанимации, чему ты такой счастливый? Ты гордишься?»
Бай Синфань серьезно ответил: «Потому что я все еще вижу тебя живым».
Су Янь внезапно нахлынули слезы, глаза ее стали кислыми, она снова откинулась на стуле и сердито сказала: «Я ненавижу тебя до смерти!»
Бай Синфань улыбнулся и сказал: «Но я вовсе не ненавижу тебя, я очень люблю тебя».
Су Янь сердито сказала: «Я тебя не люблю».
Бай Синфань: «Я достаточно тебя люблю». Он снова торжественно добавил: «Надеюсь, у госпожи Су всё будет хорошо, и она продолжит быть моим волком в овечьей шкуре».
Су Янь была удивлена.
Бай Синфань снова сказал: «Я обязательно тебя послушаю».
Су Янь: «Тогда ты скоро поправишься». Она добавила: «До Нового года осталось меньше двух месяцев».
Бай Синфань клянется и обещает: «Меня выпишут из больницы до Нового года».
Су Янь: «А затем быстро посвятить себя ежедневным управленческим задачам? Чтобы идеально завершить этот год карьеры?»
Бай Синфань услышала нотки негодования в ее словах, но ей захотелось немного посмеяться: «Сатира госпожи Су хороша».
Су Янь: «…»
Очевидно, что это чернокожий человек, который близок к чернилам!
Бай Синфань перестала ее дразнить и твердо заявила: «Конечно, я хочу сопровождать госпожу Су в Линьчуань на Новый год».
Это более или менее.
Су Янь наконец приподняла уголки губ и извинилась: «Вы можете принести свой компьютер».
Бай Синфаньлюэ кивнула: «Спасибо, госпожа Су, за понимание».
Су Янь: «Просто обожаю оборотня». Увидев его лежащим на больничной койке и неспособным пошевелиться, она набралась смелости, протянула свою грешную руку, нежно ущипнула его за щеку и тоном, уговаривающим маленького ягнёнка, сказала: «Милый, я очень внимательна».
Лицо Бай Синфаня не изменилось, и он слегка приоткрыл губы: «Госпожа Су думает, что я не смогу поправиться?»
Су Янь: «…»
Быстро убрал руку греха.
Бай Синфань: «Маленькая девочка?»
Су Янь: «…»
Бай Синфань: «Похоже, госпожа Су предпочитает этот титул?»
Су Янь: «…»
Я нет!
У меня нет!
Бай Синфань: «Попробуй в следующий раз».
Су Янь: «…»
Помогите! Помогите! Помогите!
